Сломанные судьбы - Эля Эн

Сказал и отключился.

Возвращаюсь к жене.

Некоторое время наблюдаю издалека, как Полина ест торт: отламывает вилкой маленькие кусочки, с наслаждением жует, с не меньшим удовольствием запивает лакомство чаем.

А потом она замечает меня и… откладывает вилку в сторону. Я подходу и присаживаюсь на свое место.

— Не стесняйся, доедай.

Разглядываю ее: лоб, глаза, нос… Опускаю взгляд на ее губы, к которым прилипли крошки и немного джема. Подаюсь вперед, а она замирает, распахивает глаза. Большим пальцем стираю малиновую каплю с ее губ, потом слегка на них надавливаю, обнажая ее зубы. Не знаю, что за херня происходит, но меня начинает к ней тянуть. Хочу ее. Всю и полностью.

Полина резко отстраняется, отодвигается вместе со стулом, так что тот неприятно скрежещет по плитке.

— Я за Дашей, — поднимается.

— Что ж… Идем.

Привожу свое семейство в номер, а сам по делам отправляюсь. У меня запланировано несколько встреч, в том числе со студентами.

И вот я вроде бы сижу, общаюсь со всеми, пытаюсь вникнуть в то, что эти собеседники мне втирают, а мысли все мои — о Полине. Изящная девчонка начинает понемногу въедаться мне под кожу. Еще и Даша есть.

— Дамир Тигранович, что скажете? — спрашивает меня молодой парень.

— Простите, не расслышал вопроса, повторите еще раз, — отзываюсь.

— Наше студенческое сообщество просит вас повлиять на застройщика Котова. Он забрал часть территории студенческого городка под застройку. Коттеджи ставить собирается.

Я киваю:

— Я постараюсь решить с ним вопрос в ближайшее время. Думаю, мы найдем компромисс.

— Спасибо!

Встречи длятся до самого позднего вечера.

Наконец, поднимаюсь в номер. В первую очередь заглядываю в детскую. Даша спит в своей кроватке, свернувшись клубочком, в обнимку с мягкой куклой. Укрываю девочку и иду в комнату, где спит женушка.

Из-под одеяла виднеется оголенное бедро Поли. Подхожу к ней и рукой провожу по нему. Она вздрагивает и переворачивается на спину. Вот теперь я вижу ее небольшую грудь, выглядывающую из кружевного пеньюара. Член моментально наливаетсякровью.

Провожу ладонью по своему лицу и делаю два шага назад. Я могу взять ее прямо тут. Сейчас. Бля… Что за мысли?

Ухожу в ванную комнату. Долго стою под прохладным душем. Не помогает. Тогда, представляя ее… Полю, передергиваю… освобождаюсь, как мне кажется, от нестерпимого желания.

Возвращаюсь в комнату, ложусь рядом с ней.

Наблюдаю, как она тихо посапывает. Переворачивается и подкатывается ко мне вплотную, утыкаясь мне в плечо своим миленьким носиком. Я прижимаю ее к себе покрепче и втягиваю в ноздри запах ее волос. Фетишист хренов! Скольжу ладонью вниз по ее телу, к округлой попке. Полина мычит, и ее губки приоткрываются.

Хочу еще раз ее поцеловать.

Тянусь к губам, провожу по ним языком. Ее дыхание учащается, а моя рука заползает под ее трусики. Касаюсь кончиками пальцев заветного треугольника. Полина резко открывает глаза, а я проникаю языком в ее влажный рот, не давая ей шанса опомниться. Целую свою женушку.

Она начинает извиваться и колотить меня своими крошечными кулачками. Я завожу их над ее головой и углубляю поцелуй. Полина протестует, извивается., всячески старается вытолкнуть язычком мой язык из своего горячего ротика, а меня это пиздец как заводит.

— Дамир, — мычит в губы.

Добираюсь до ее клитора, немного надавливаю. Замирает. Разрываю поцелуй, смотрю на нее.

— Сделаю тебе приятно, — шепчу ей.

Дышит тяжело, хватает воздух ртом. Самое главное, чтобы она не отключилась. Мне надоело, что она так на меня реагирует. Прокладываю дорожку из поцелуев по ее шее, второй рукой стимулирую ее горошину. Хватаю губами ее сосок через кружевную ткань, которая моментально намокает от слюны, провожу языком. Полина изгибается с хриплым стоном.

Член снова колом стоит. Хочу погрузиться в ее писечку. Флягу сносит напрочь.

— Дамир… нет… — пищит.

Игнорирую ее «нет» и прикусываю левый сосок. Мои пальцы оказываются между ее ногами, у самого входа в царство блаженства, и я понимаю, она просто пиздец какая мокрая.

— Я сейчас тебя трахну, Полина,

Давлю на клитор, она выгибается еще сильнее, так что грудь ее почти касается моего лица. Стягиваю с нее трусики, почти касаюсь влагалища головкой члена, который уже начинает подрагивать от предвкушения. Смотрю ей в лицо и нахожу там ужас. А меня уже не остановить. Хочу!

Скольжу по влажным половым губкам и оказываюсь в ней.

— Бля, Полина, ты, как целка, мать твою. Узкая.

Потихоньку начинаю двигаться в ее тесной дырочке и получаю охуенные ощущения. Как же хорошо в ней! Наращиваю темп. Мой кайф прерывает тихий всхлип. Смотрю на нее. Она прикрывает рот ладошкой, а из глаз текут слезы.

— Да блять… Чего ревешь? — склоняюсь к ней, убираю ее ладонь, впиваюсь в соблазнительные губки, которые теперь солоны от слез. Она не отвечает.

— Полин?! Больно?

Ее начинает трясти. Делаю еще несколько толчков, достаю ствол, кончаю ей на живот. Полина скручивается, съеживается в комочек и тихо плачет. А еще она начинает задыхаться.

— Где лекарство? — спрашиваю. — Поля!

Она не отвечает. Поворачиваю ее на спину — глаза закрыты, дыхания нет.

Затрахал до смерти?

Подскакиваю, слетаю с кровати, хватаю ее сумку, нахожу там ингалятор, делаю впрыски. Реакции — ноль.

— Блять! Полина?! — трясу ее.

Вспоминаю, что у меня есть шприц с лекарством. Адреналин! Надо срочно ввести адреналин!

Тяну свою сумку, потрошу ее, вытряхиваю содержимое на пол. Выпадает маленькая аптечка. Хватаю шприц и делаю ей в ногу укол.

Полина постепенно начинает приходить в себя. Жадно хватает ртом воздух.

Поднимаю ее на руки, сажусь на края кровати, продолжая удерживать в объятиях. Смотрю в ее глаза — и без того большие, они сейчас широко распахнуты, а зрачки расширены.

— Думал, ты откинулась, — глажу ее по волосам.

Кажется, только теперь до нее начинает доходить, что произошло. А главное, что еще могло случиться. Вскакивает на ноги, косится в сторону детской комнаты.

— Полина, кто ее отец? — кидаю ей фразу в спину.

— Разве это имеет значение, Дамир Тигранович? — тихо шепчет, и в голосе явственно слышатся стальные нотки. Оборачивается.

— Кажется, ты говорил, что ко мне не притронешься?

— Говорил. Все изменилось. Раз уж ты моя жена, хочу все права на тебя иметь.

— Не смей больше ко мне прикасаться! — шепчет яростно и пальцем в меня тычет. — Ты монстр, насильник, дьявол во плоти! Снова мною воспользовался. У тебя нет прав ни на меня, ни на мою дочь! — шипит как змея.

— Снова? — переспрашиваю.

Глаза