Рождество у Уоллесов - Таня Нордсвей

— Нет, — тяжело вздохнул я и приготовился их расстроить, при этом умалчивая пункт про жертвоприношения. — Со слов Ливи следующая их остановка — мексиканская свадьба.

Ответом служил тяжелый вздох всех мужчин.

Этот день обещал быть очень долгим.

Like it Christmas — Johnas Brothers

Cozy little Christmas — Katy Perry

Наши горе-тусовщицы вернулись утром настолько помятые после девичника, что напоминали гадких утят, в которых внезапно превратились прекрасные лебеди. В их волосах еще виднелось конфетти, а их взгляд говорил: «Одно замечание в сторону внешнего вида — и ты труп». И мы это прекрасно понимали.

Даже ревнивые Фабио и Эйден, которые еле выдержали эти часы до прилета своих вторых половинок, едва заметив девушек оттаяли. Мы забрали их с частного самолета, рассадили по машинам и повезли по готовому к Рождественской ночи Нью-Йорку.

Свадьба Фабио и Рии стояла в январе, после Нового Года, а сейчас начиналось самое волшебное время в году. И, наблюдая за постепенно приходящей в чувство после полета Ливи, я улыбался, понимая, что люблю её любой. Даже той, кто действительно в глубине щекотала мне нервишки последние сутки, проведенные в Вегасе.

Оливия

Я выглядела и ощущала себя так, словно прошла через ад.

Если перерождение душ существует, я должна успеть написать Санте о том, чтобы в следующей жизни он поберег мои нервы и тело. И переродилась, не зная этих четырех кутежниц, которые так раскачали Вегас, что меня до сих пор тошнило. Буквально.

Предположить, как после такого праздновать Рождество — что-то на нереальном. И я не знала, как об этом признаться Алексу.

Мы должны были встретиться с его семьей, но как себя собрать к рождественскому застолью? Да еще к такому, где будет столько человек, приглашенных матерью Алекса.

— Выкинь эти мысли из своей милой головы, — неожиданно сказал Алекс, выезжая на улицу, где уже была пробка из спешащих домой горожан. — Ты устала, и я не допущу, чтобы ты в таком состоянии собиралась к вечеру. У нас есть время, заедем кое-куда, восстановимся и всю основную работу сделают за тебя.

— Основную работу? — удивилась я, отлипая от красивого пейзажа за окном. В этот момент как раз повалил снег, погружая Нью-Йорк в волшебную атмосферу сказки.

— Сегодня я буду твоей подружкой в походе по бьюти процедурам, — подмигнул мне мой Алекс, обворожительно улыбнувшись. Ямочки на его щеках заставили мое сердце сделать кульбит. — Расслабимся, кайфанем. Уходовые процедуры, лифтинг кожи, ноготочки, укладка…

— Постой, ты все это на полном серьезе? — нервно хихикнула я, представляя его с замотанными в полотенце волосами на кресле. И маникюрщиц, пилящих его ногти.

— Останови свою фантазию, детка. Я готов ради тебя на все, кроме нарощенных ногтей, гель-лака и макияжа.

— Жаль, тебе бы пошли черные коготки.

— Как у Оливочки?

— Лучше.

— Дуреха.

— Глупыш.

Я засмеялась, ощущая, как тревога за сегодняшний вечер постепенно сходит на «нет». Рядом с Алексом мне не нужно было волноваться и о чем-то переживать. Он всегда готов заступиться за меня и помочь.

— Так что, едем в салон? — уточнил мой лучший мужчина на Земле.

— Да, но только если ты пообещаешь мне, что будешь вместе со мной на всех процедурах.

— Исключая пробу на себе некоторых из них, в частности выщипывание бровей и маникюр.

— Ладно. Так уж и быть, разрешаю.

— Хорошо. А я уж думал, что мне придется собственноручно вытаскивать из твоих волос конфетти.

— Что? Оно еще там?

— Ты даже представить не можешь, в каком количестве, — ухмыльнулся Алекс. — Мексиканская свадьба удалась?

Зря он об этом напомнил. Очень зря.

Из моего горла вырвался стон, когда я запрокинула голову на сидение.

— Не проси деталей. У меня на телефоне остались видео и фото… Там было очень, очень, о-о-о-очень много пиньят. И настоящая коррида.

— А ранее упомянутые тобой жертвоприношения?

— В дань древним ацтецким корням погибли куропатки. А потом мы их зажарили. Ты не представляешь, сколько там было чили!

— Где вы нашли мексиканскую диаспору?

— Мы были в мексиканском квартале.

— И что вы там делали?

— Выкупали украденную у Рии шубу у одного мексиканца. Несса так долго с ним торговалась, что он прикипел к ней и пригласил на свадьбу своей сестры. Если бы мы отказались, нас бы возможно прирезали, потому что с вашей руки они заметили за нами хвост личной охраны.

Алекс тяжело вздохнул.

Он и так уже был в курсе всего, что ему успела доложить служба безопасности, поэтому это упрощало наш разговор мне на руку. Вспоминать события вчерашнего дня мне было, мягко говоря, тяжко.

— Свадьба закончилась хорошо? — решил все-таки спросить он.

— Не знаю. Я не помню.

Тут он уже натурально рассмеялся, качая головой.

— Девочки, вы неисправимы. А ты в особенности, маленькая пьяница.

— Я не пьяница! — возмутилась я, хотя прекрасно понимала, что сейчас от меня пахло отнюдь не духами.

— Еще какая. Поэтому сегодня ты пьешь только горячий шоколад и сок.

Мне пришлось согласиться.

Алекс был прав.

У меня-то и сейчас ужасно болела голова, боюсь представить как мне будет плохо, если за сегодня еще что-то выпью. Благодаря аптечке Алекса мне стало лучше, и я собиралась цепляться за это состояние всеми имеющимися в своем арсенале силами.

Когда мы въехали на Парк-Авеню, то мое сердце невольно сжалось, а дыхание перехватило от настоящей, зимней сказки, в которую погрузился город в снегопад. Огромные наряженные ели сверкали игрушками и гирляндами. Ими же были украшены здания, летом захватывающие своей архитектурой, а зимой хвастающиеся бантами и разноцветными огнями. Огромные фигуры оленей и немногочисленных медведей «бродили» между домами, вверх взлетали рождественские билборды, горожане несли подарки и еловые веточки в дома.

В воздухе кружился и мерцал снег, окутывая все вокруг мягким покрывалом и даря каждому практически детский восторг приближающегося Рождества.

Город жил и дышал праздником, духом которого было просто невозможно не заразиться.

Наш автомобиль медленно ехал по улице, а я и не заметила, как все это время с раскрытым ртом застыла, рассматривая в окне раскинувшуюся передо мной волшебную картину. Когда же мы, наконец, остановились напротив одного из домов, я обернулась на Алекса, подмигнувшего мне.

— Я рад, что ты дома.

— Ты мой дом.

— Наконец ты это признала, моя маленькая пьяница.

— Еще раз так меня назовешь и очутишься в лапах мастера маникюра. Очнуться не успеешь, как будешь с нарощенными ноготочками.

— Три Оливочки в доме будет уже слишком. Пожалуй, попридержу свои комментарии при себе.

С этими словами мы, наконец, покинули машину и отдались профессионалам, чтобы те