Магистр, я не виновата! - Матильда Старр

— Надо с ним что-то делать, — сказала я наконец, нарушая затянувшееся молчание. — Надо вернуть его туда, откуда он явился, пока он не разболтал о нас… то есть, не о нас, — я запнулась, чувствуя, что делаю только хуже, — а о том, что здесь произошло. То есть не произошло! Ничего не произошло! Но он же расскажет всем в таких красках, что…

Магистр покачал головой.

— Вы уверены, что сейчас это главная проблема?

Я возмутилась — настолько искренне, насколько вообще была способна в моем положении:

— Ну а как же! Он носится по академии и всех ругает! Даже в «Сплетнике» об этом пишут!

Магистр пожал плечами

— Существо, конечно, глупое и неприятное, — согласился он, — но в целом безобидное. А вот обуздать вашего фамильяра — это куда более насущная задача. Иначе он так и будет швырять вас туда-сюда при каждой вашей… мысли.

— Не факт, что моей! — не преминула вставить я.

— Отвернитесь! — велел он.

И когда я выполнила это распоряжение, поднялся с кровати.

Пока я на него не смотрела, он оделся, достал из шкафа плащ — уже второй за сегодня, надо заметить.

— Держите. Кажется, они у меня скоро закончатся с такими темпами.

Я торопливо закуталась в плащ. Магистр открыл дверь, выглянул в коридор, убедился, что там никого нет, и жестом велел мне следовать за ним. К счастью, мы никого не встретили ни в преподавательской башне, ни после на улице. Все-таки магистр решил, что бродить по академии ночью одной — плохая идея, и проводил меня до самого общежития.

Комендантша мирно спала в своем кресле, откинув голову на спинку и приоткрыв рот. Я на цыпочках двинулась мимо нее, уже предвкушая, как заберусь под одеяло, спрячу голову под одеяло и вдруг…

Нет, только не это!

Призрак появился рядом с креслом комендантши, и теперь парил в воздухе скрестив руки на груди и лучезарно улыбаясь. Все происходящее явно было лучшим развлечением в его загробной жизни.

Я стала делать ему знаки: молчи, только молчи!

Модеста Крок шевельнулась во сне и что-то неразборчиво пробормотала. Призрак набрал в грудь побольше воздуха и…

Разумеется, молчать призрак не стал. Он заговорил громко и отчетливо:

— Вы только посмотрите на нее! Шляется невесть где посреди ночи, и ведь даже не стыдится! А я-то думал, что в приличных учебных заведениях студентки спят по ночам! Но таким, как эта, правила не писаны, а представления о приличиях у них и вовсе нет!

Модеста Крок вздрогнула, дернулась в своем кресле и открыла глаза — а открыв, немедленно сфокусировала их на мне, застывшей посреди коридора в плаще магистра Монтевера и с выражением вселенского ужаса на лице.

Я сжалась в комочек, мысленно прощаясь со всем: с академией, с практикой, с надеждой на мало-мальски приличное будущее. Наверняка меня вызовут к ректору, начнется дисциплинарное разбирательство, а может и вовсе отчислят! Если студентка попадается на том, что возвращается откуда-то среди ночи, никакие оправдания тут не помогут.

Я уже приготовилась к худшему, даже успела придумать пару слезных фраз для ректора, но тут Модеста Крок перевела взгляд с меня на парящего в воздухе призрака — и разразилась такой речью, какой я от нее никак не ожидала.

— Ах ты ж отвратительный тип! — взревела она, поднимаясь из кресла во весь свой немаленький рост и упирая руки в бока, отчего сделалась удивительно похожей на разгневанную боевую башню. — Как ты смеешь с порядочными девушками в таком тоне разговаривать?! Где тебя воспитывали, позволь спросить? До седых волос дожил, а ума не нажил! Оскорблять своих студенток я не позволю!

Призрак, совершенно не ожидавший такого отпора, открыл было рот, чтобы возразить, но Модеста не дала ему ни единого шанса. Она надвигалась на него, как буря, а в руках держала какой-то амулет.

— Думаешь, если ты призрак, так на тебя и управы нет? Ошибаешься, голубчик! Есть управа, и еще какая!

Она махнула на него рукой с амулетом.

Призрак, который до этого момента чувствовал себя полным хозяином положения, как-то сдулся, поблек и, пробормотав что-то неразборчивое про «невозможных женщин» и «совершенно нет чувства юмора», торопливо растворился в воздухе.

— Я для этого гада еще после первого раза амулетик припасла! Развеевает их братию в два счета!

— Навсегда? — восхитилась я.

— Увы, только на время… Ну хоть докучать перестает.

Модеста Крок перевела дух, поправила сбившийся чепец и вдруг посмотрела на меня долгим, тяжелым взглядом.

— Бегом в свою комнату, — буркнула она хрипло, видимо сорвав голос в праведном гневе. — Чтобы я тебя больше не видела! Взяли моду ходить по ночам, понимаешь…

Я не стала дожидаться, пока она передумает, и припустила по коридору быстрее ветра…

На следующий день Лейси уезжала на практику. Я помогала ей собирать вещи — вернее, сидела на кровати и смотрела, как она мечется по комнате в поисках то одного, то другого, — и с легкой грустью думала о том, что остаюсь одна. Практически все студенты разъехались кто куда: кто на раскопки, кто в лаборатории, кто в городские магистраты. Академия постепенно пустела, и в коридорах стало непривычно тихо.

Когда дверь за Лейси закрылась и ее шаги стихли в конце коридора, я подумала, что нужно использовать мое вынужденное одиночество с умом. Я коснулась кулона и негромко произнесла:

— А теперь, может, познакомимся поближе?

Золотистый грифон не заставил просить дважды. Кулон потеплел, засветился — и через мгновение в воздухе передо мной развернулась его полная форма. Он был прекрасен: сияющая чешуя переливалась в лучах солнца, крылья складывались и расправлялись, длинный хвост с кисточкой на конце подрагивал от сдерживаемого любопытства. Он смотрел на меня умными, понимающими глазами.

— Значит так, — сказала я, усаживаясь на кровать поудобнее и глядя ему прямо в глаза. — Я все понимаю. Ты бы хотел мага посильнее, поопытнее, и в идеале — того красавчика, который делает зарядку на рассвете. Я тебя не виню.

Грифон чуть склонил голову набок, и в его золотистых глазах мне почудилась усмешка.

— Но я обещаю, что буду учиться, — продолжала я твердо. — Вот сейчас же начну заниматься по-настоящему. Я больше не хочу быть неумехой, которую никто не берет на практику и чьи знания называют нулевыми. Я стану сильнее. Я докажу всем — и магистру Монтеверу, и тебе, и себе самой, — что могу быть хорошим призывником. Только ты меня больше к этому… к нему не перекидывай. Ему это не нравится, да и мне, честно говоря,