Знакомьтесь! Ваша дочь, босс - Галина Колоскова

– А ты гений, – тихо говорит он.

Неожиданно. Даже смущаюсь.

– Нет, я обычная мама-секретарша на удалёнке, – отмахиваюсь, садясь на диван рядом с шезлонгом Агнии.– Которая знает, если ребёнок плачет, это не означает, что он голодный. Может, ему просто скучно. Или подгузник мокрый. Нужно не бежать готовить еду, а сначала разобраться в причине. – Чувствую себя неуютно под открытым оценивающим взглядом. Неужели его тоже заводит мозг партнёра? Натягиваю на ноги плед. – Вот и с твоими азиатами то же самое.

Он садится рядом со мной на корточки, чтобы быть глазами на одном уровне. Его близость по-прежнему заставляет мою душу сжиматься.

– Василиса, я серьёзно. Ты только что спасла сделку. Не в первый раз нашла решение, которое всех устроит.

– Ну, не всех, – улыбаюсь я. – Агнию, например, не спросили. Её бы устроило, чтобы папа не пугал её криками на непонятном финансовом языке.

Он берёт мою руку тёплыми, твёрдыми пальцами. Не сжимает её, а просто держит. Это не сексуальный жест, а жест благодарности. Признания.

– Прости меня, – говорит он, глядя мне прямо в глаза. – Я был слепым идиотом. Я всё это время видел в тебе… – он смотрит на предусмотрительно натянутый плед, а потом на грудь, скрытую за бесформенной футболкой. Встряхивает головой, сжёвывая окончание фразы. – Но только не твой ум и проницательность.

Зато я точно знаю, что он во мне видел – красивую куклу. Всё изменилось? Во рту пересыхает. Слова Кондрата бьют точно в цель, в больную точку, где годами копилась обида, что меня ценят только за внешность и умение быстро печатать.

– Да ладно, – стараюсь говорить легко, но отвожу взгляд. – Просто наскучило уже в четырёх стенах сидеть, мозг простаивает. Решила его размять о твои бизнес-проблемы.

– Не шути, – он мягко, но настойчиво заставляет меня посмотреть на него. – Я не шучу. Ты… ты невероятная. И я имею в виду не только… – он делает жест, охватывающий меня, и спящую Агнию. – Всё вместе. Ты управляешь семейным хаосом, как дирижёр оркестром. И при этом твой мозг способен на такое…

Он не договаривает. Качает головой. А потом поднимается и идёт к телефону. Набирает номер, и его голос снова становится твёрдым, деловым, без ярости.

– Михаил, это Темнов. Свяжись с азиатами. Предложи им встречный вариант. Мы согласны на шестимесячный график, но с ежемесячной индексацией на LIBOR. Да, именно так. И передай, что мы ценим их долгосрочное видение нашего партнёрства. Да. Спасибо.

Он кладёт трубку. Поворачивается ко мне. И улыбается. Это не та хищная, победоносная улыбка, к которой я привыкла. А другая, новая улыбка. Смесь облегчения, уважения и того, от чего по спине бегут мурашки.

Обезоруживающе улыбается.

– Всё. Дело сделано. Они согласятся. Я уверен.

– Рада за вас, – говорю, поглубже закутываясь в плед.

– Не за «вас», – поправляет он, подходя ближе. – За нас. Это твоя победа, Василиса. И я это запомню.

Кондрат наклоняется. Я замираю в сладостном ожидании, чуть приоткрыв рот…

Он целует меня в лоб. Простой, быстрый, почти братский поцелуй. Но даже от него у меня перехватывает дыхание. Потом разворачивается и идёт на кухню, наверное, за своим священным эспрессо.

А я остаюсь сидеть на диване, прикасаясь пальцами к месту, что хранит тепло его губ. Ликую в душе. Только что произошло гораздо более важное, чем спасение какой-то там сделки. Он наконец-то разглядел меня. Настоящую. И, кажется, ему понравилось то, что он увидел. А это, чёрт возьми, гораздо страшнее и опаснее, чем, когда он просто хотел со мной переспать.

Василиса

Тишину нашего заточения разрывает пронзительный, слишком нарочито-элегантный звонок у ворот. Не привычный гудок курьера с продуктами и не робкий перезвон садовника. Это звук, который явно говорит: «Я здесь, откройте, мир замер в ожидании моего появления».

Я как раз пытаюсь уговорить Агнию надеть не розовые, а синие ползунки, потому что все розовые в процессе стирки после очередного «кабачкового инцидента». Кондрат в это время сражается с панелью управления «умным домом». Пытается ради дочери понизить температуру в доме на пол градуса, и бормочет непечатные фразы про сенсорные экраны.

Звонок повторяется, уже с лёгкой, нетерпеливой вибрацией.

Кондрат смотрит на монитор видеодомофона, и его лицо становится абсолютно каменным. Таким оно бывает, когда на собрании акционеров крупный инвестор говорит глупость, но сделать замечание нельзя.

– Кто это? – спрашиваю, поднимая наконец-то одетую Агнию на руки.

– Нежданный визитёр, – его голос глух. – Мать.

В воздухе повисает тишина, что бывает перед началом грозы. Я знаю о его матери то, что он случайно ронял за годы работы: про её безупречный вкус, про её уверенность, что сын должен жениться на «равной себе», про её коллекцию колкостей, замаскированную под светскую любезность. Ирина Олеговна Темнова. Женщина, которая не одобрит детских, испачканных пюре ползунков.

– Ну, что ж, – выдыхаю я, поглаживая спину Агнии. – Встречаем высокую гостью. Только предупреди, чтобы не пугалась вида детской слюны на дорогой отделке.

Кондрат отдаёт приказ охране и сам нажимает кнопку пульта, открывая ворота. И поворачивается ко мне. В ярких глазах не паника, а решительное спокойствие.

– Василиса… – начинает он.

– Не надо, – останавливаю ладонью. – Я знаю. «Держать удар», «не показывать слабину», «вести себя прилично». Я твоя бывшая секретарша, Кондрат. Идеальные манеры – моя вторая натура. Правда, немного заржавела от материнства.

Через пять минут в дверях появляется Ирина Олеговна. Она похожа на портрет кисти Брюллова, который случайно ожил и приехал в Подмосковье проверить порядки. Ни капли не растерявшись от запаха детства, она снимает пальто из кашемира цвета беж. Громкий возглас нарушает мёртвую тишину:

– В этом доме исчезла прислуга? – и с лёгкой брезгливостью пристраивает пальто на вешалку в холле, как будто боится заразиться атмосферой простого человеческого счастья.

Кондрат не успевает спуститься вовремя.

– Сын, – говорит она, подставляя для поцелуя щеку, на которой не дрогнул ни один мускул. – Ты исчез. Мне пришлось звонить твоему заместителю, чтобы выяснить, что ты жив.

Прячу ухмылку. «Королева». До секретаря или личной помощницы снизойти не судьба.

Он пробормотал что-то про «семейные обстоятельства». Ирина Олеговна прошлась глазами по слегка смутившемуся «мальчику».

– Это что, новый отмаз для срыва сделок?

И тут её взгляд падает на меня. Он скользит по моим растянутым легинсам, по футболке с надписью: «Кофе? Нет, спасибо, у меня ребёнок», по волосам, собранным