День герцогини - Сара Маклейн

Всё это он отдал бы что угодно, лишь бы иметь возможность забрать назад.

— Я тогда…

— Ты был законченным мерзавцем.

Малкольм моргнул. Сесили хихикнула.

И он признал её правоту.

— Да.

Софи долго смотрела на него, а затем произнесла:

— Думаю, я должна сказать тебе, что ненавижу тебя. Сильнее, чем остальные.

Он кивнул. Все сёстры Серафины отличались прямотой, но Софи была самой честной из них. Такой она была всегда.

Значит, ему предстояло завоевать и её расположение.

— Знаешь, как меня теперь называют, Софи? После нашей последней встречи?

Она усмехнулась.

— Герцог-утопленник. Я этим весьма горжусь.

Малкольм склонил голову, не в силах забыть, как она отправила его прямиком в рыбный пруд. И не в силах забыть, что он это заслужил.

— И правильно. Прозвище звучное и унизительное.

Софи снова внимательно оглядела его, словно пыталась разгадать какую-то загадку.

— Я понимаю, что ты задумал. Но это не сработает.

Возможно, не сработает. Но попытаться стоило.

— И, кроме того, беспокоиться тебе следует вовсе не обо мне. Я не ненавижу тебя так сильно, как Сера. Поэтому, если Сесили права и ты действительно пытаешься снова её завоевать, удача тебе понадобится немалая.

Без четверти восемь того же вечера Малкольм решительно постучал в дверь, соединявшую его спальню с комнатой жены.

Сера открыла почти мгновенно, словно ждала по ту сторону. Распахнула дверь пошире и отступила, приглашая его войти, — при этом сохраняя дистанцию, хотя и позволяя ему как следует её рассмотреть.

На мгновение он забыл, как дышать.

Она была прекраснее, чем когда-либо. На ней было потрясающее платье цвета аметиста, лишённое широких рукавов, оборок и прочих излишеств, которыми в наши дни украшали едва ли не каждый наряд. Простота платья поражала сильнее любого великолепия: ткань облегала её фигуру, подчёркивая изгибы от груди до талии, а затем ниспадала роскошными складками. Ни единой лишней морщинки, ни малейшего изъяна.

Сера всегда умела лишать его дыхания.

И теперь ничего не изменилось.

Тишину, которую он принёс с собой, нарушила она:

— Вижу, мои сёстры передали тебе приглашение на ужин.

Почему она не могла сказать ему об этом сама?

В памяти вновь прозвучали слова Софи: «Я не ненавижу тебя так сильно, как Сера».

Он отогнал эту мысль.

— Твоё приглашение и их собственное, — ответил он.

Сера уже пересекла комнату и остановилась у туалетного столика, поднимая крючок для застёгивания пуговиц. Только тогда Малкольм заметил, что одна из длинных аметистовых перчаток ещё не застёгнута.

Она протянула руку к свету, открывая длинный ряд мелких пуговиц, и принялась одну за другой застёгивать их.

— Я слышала, Кинг прислал тебе письмо, — почти рассеянно произнесла она.

Кинг — маркиз Эверсли, человек, чьё раздражающее чувство превосходства, казалось, было заложено в нём с самого рождения. Даже имя словно обязывало его соответствовать собственной важности.

Малкольма раздражало, что Сера без малейшего колебания называла его по имени.

— Он пригрозил мне расправой, если я причиню боль твоей сестре.

Сера улыбнулась, не отрывая взгляда от перчатки.

— Он её очень любит.

В её голосе звучали мягкость и тёплое удовлетворение.

И в этот миг Малкольм возненавидел своего шурина.

Возненавидел за то, что хотел видеть такое же удовлетворение на лице Серафины. Хотел стать тем, кто подарит ей это чувство.

Он сделал шаг к ней.

Сера напряглась, и он тут же остановился.

— Разве тебе не полагается иметь горничную?

— Я пользуюсь горничной Сесили. Свою я с собой не привезла.

Она была герцогиней. Весь дом находился в её распоряжении.

— Тебе незачем делить её с сестрой. Внизу полно девушек, которые…

— Мне никто не нужен, — сказала Сера, ловко застёгивая очередную пуговицу. — Я научилась прекрасно одеваться сама.

— Для сцены?

Она кивнула.

— И не только.

Малкольму не понравилось это напоминание о её жизни, в которой не было места ему. Не понравилось, как сильно ему захотелось задать десяток вопросов, на которые она всё равно не ответит.

Он попытался сменить тему на что-нибудь более лёгкое.

— Ты знаешь, что твои сёстры заключают пари о том, зачем я привёз тебя сюда?

Сера даже не подняла головы от своей работы.

— А я думала, что приехала сюда, чтобы найти тебе жену.

— Селеста считает меня шпионом.

Сера тихонько рассмеялась, и Малкольму вдруг стало теплее, чем за многие годы.

— Селеста слишком много читает приключенческих романов.

— Из всех версий эта самая убедительная.

— А какие ещё версии?

Внезапно Малкольм понял, что выбрал не самую удачную тему для разговора.

Сера заметила его заминку.

— Может, мне самой догадаться?

Возможно, она ошибётся.

— Разумеется, попробуй.

— Селина очень любит нашего отца, поэтому, полагаю, она считает, что ты снова охотишься за папиными деньгами. Хотя, конечно, это не так.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что тебе никогда не были нужны его деньги. Ты всегда был богат как король. Тебе нужна была я, — легко произнесла она, словно они обсуждали что угодно, только не разорение, которое он едва не навлёк на её семью.

— Софи считает тебя хуже последнего негодяя, поэтому, вероятно, уверена, что ты задумал отомстить.

Малкольм почувствовал, как щёки заливает жар. Ему было стыдно не только из-за её слов, но и из-за того, как спокойно она их произнесла, словно подозрения Софи были вполне естественными.

А ведь так оно и было.

Но, чёрт побери, это было несправедливо! Если бы он мог всё исправить, он бы исправил.

Он прокашлялся, однако Сера заговорила прежде, чем он успел ответить:

— Разумеется, и она тоже ошибается.

— Правда? — переспросил он, и голос прозвучал на целую октаву выше, чем ему хотелось бы.

— Ты не пытаешься меня наказать. Ты ведь понимаешь, что это невозможно.

Она подняла голову, и её голубые глаза встретились с его взглядом.

— Нельзя наказать человека, которому нечего терять.

Слова обожгли его. Так же, как тогда, когда она произнесла их в его кабинете в парламенте. И теперь боль была не меньше.

Только сейчас он стоял ближе к ней. Внимательнее всматривался в её лицо.

И именно тогда увидел.

Правду.

Ложь.

Ей было что терять.

Но что именно?

— Ты права. Я не собираюсь мстить.

Сера отвела взгляд, словно поняла, что он сумел заглянуть ей в душу, и теперь хотела защититься от него.

Малкольм продолжил:

— Хочешь узнать, что думает Сесили?

Она промахнулась мимо пуговицы.

— Нет.

Он заметил, как крепче сжались её пальцы на крючке. Она попробовала снова. И снова промахнулась.

Малкольм шагнул ближе, забрал крючок из её руки и повернул её к себе.

Сера резко выдернула руку.

— Мне не нужна твоя