День герцогини - Сара Маклейн

— Я боялся, что вы умерли. Врачи говорили, что вы можете не выжить. Вы хоть представляете, что я чувствовал, думая, что могу потерять вас навсегда?

Она ответила без малейшего промедления:

— Могу лишь предположить, что вы встретили эту возможность с надеждой, учитывая, насколько тщательно уже спланировали мою замену.

Она ожидала чего угодно в ответ на эту колкость: гнева, сарказма, пренебрежения.

Но услышала только чистую, ничем не прикрытую правду.

— Я никогда не желал вам смерти.

Слова заставили её вспыхнуть от смущения, прежде чем она успела взять себя в руки. И всё же она не собиралась позволять ему смущать её.

— Нет, — произнесла она. — Только исчезновения.

Она подняла подбородок.

— Так пусть приезжают. И я с удовольствием дам вам то, чего вы хотите.

И лишь тогда Сера осознала, что какая-то крошечная часть её души всё ещё надеялась услышать от него признание: что в тот день, когда она исчезла, он вздохнул с облегчением.

Он так и не признался.

— После вашего отъезда я… — Он замолчал, а затем попытался снова: — В тот последний день, когда…

Но Сера закрыла глаза, не в силах вынести слова и нахлынувшие вместе с ними воспоминания, и он тут же осёкся.

Острая боль утраты. Ребёнок, которого она не могла забыть. Будущее, которого лишилась. Любовь.

Ей следовало поблагодарить его за то, что он остановился, но Малкольм не дал ей времени. Вместо этого он сменил тему, вновь повторив:

— Я никогда не желал вам смерти.

Она, разумеется, это знала.

— Вы меня разозлили, — сказала она.

Это было самое близкое к извинению за свою резкость, на что она могла решиться.

Малкольм рассмеялся. Низкий, обворожительный смех — именно таким она его и помнила.

— Это у меня всегда прекрасно получалось.

Она не смогла удержаться от ответной улыбки.

— Тут не поспоришь.

— Поедем со мной верхом, — повторил он. — Пока остальные не приехали.

Он произнёс «остальные» так, словно в порядке вещей было ожидать целую толпу молодых женщин, которые вот-вот нагрянут сюда, чтобы побороться за место герцогини — место, которое пока занимала она сама.

Сера снова покачала головой. Даже теперь он был слишком соблазнителен. Даже теперь, когда она прекрасно знала, чем всё закончится.

— Я мог бы настоять, — сказал он. — Сделать это одним из условий развода.

— Могли бы, — согласилась она. — Но не станете.

— Откуда вам знать?

— Потому что я не хочу. А вы не станете принуждать меня.

— Я принудил вас приехать сюда и найти мне замену.

— И это выгодно нам обоим. Но проводить время с вами — занятие для глупцов. Мы всегда слишком сильно нравились друг другу в те мгновения, когда всё было хорошо, Малкольм. Только этих мгновений никогда не хватало, чтобы возместить боль, которую мы причиняли друг другу.

Он отвернулся к окну, и Сера мысленно взмолилась, чтобы он оставил её в покое.

Но он не ушёл.

Вместо этого спокойно произнёс:

— В любом случае, теперь мы не сможем прокатиться верхом.

Она проследила за его взглядом и увидела вдали карету — огромную, чёрную, словно летний жук, запряжённую четвёркой одинаковых лошадей и сопровождаемую двумя всадниками на таких же подобранных лошадях.

Сердце Серы забилось чаще.

— Приехала первая.

Она едва успела договорить, как на длинную подъездную дорожку свернула вторая карета.

— А вот и вторая.

Следом по дорожке покатили ещё семь экипажей — чёрных, мрачных, словно траурная процессия, направляющаяся на кладбище.

Сера повернулась к мужу.

— Они все знакомы между собой или просто отличаются исключительной пунктуальностью?

Он бросил на неё выразительный взгляд.

— Уверяю вас, я вовсе не рассчитывал, что этот день начнётся в семь утра.

— Значит, они договорились о времени прибытия.

Малкольм недовольно хмыкнул. Когда Сера вопросительно приподняла бровь, он добавил:

— Скорее всего, матери решили, что ранняя пташка червячка ловит.

Сера не смогла сдержать улыбку.

— Что ж, ваша светлость, вынуждена признать: червячок из вас на редкость упитанный.

Он оставил замечание без внимания.

— Но почему восемь карет? Я пригласил всего четырёх женщин.

Недоумение на его лице почти мгновенно сменилось ужасом.

— Боже правый! Вы ведь не думаете, что они привезли ещё и сестёр?

— Не посмеют. Сёстры — моё оружие. Этим девушкам придётся искать собственное.

— Так вот что это такое? Сражение?

Она искоса взглянула на него.

— Это брак, герцог. Разумеется, сражение.

Один уголок его рта приподнялся.

— У нас с вами всё так и было.

Сера отвернулась, услышав мягкость в его голосе.

— С самого начала.

Она наблюдала, как кареты приближаются.

— Во вторых экипажах везут всевозможные необходимые вещи. Наши пожитки тоже должны прибыть сегодня.

Малкольм нахмурился.

— Это самый большой и лучше всего обставленный дом во всей Британии. Они что, боятся, что я не смогу их прокормить?

— Нет. Они боятся, что у вас не найдётся горничных, умеющих создавать изысканные причёски. Что у вас не окажется десятков безупречно сшитых вечерних платьев. Туфель. Нижнего белья.

— В этом они правы.

— Разумеется. Вы холостяк. Этому дому не хватает… женственности. И это одно из испытаний, которые я приготовила для ваших… Давайте пока остановимся на «невестах».

— Этому дому совершенно не требуется никакой женственности!

Ещё никогда Сера не слышала, чтобы он говорил с таким возмущением.

— И вы собираетесь их испытывать?

— Вы попросили меня найти вам вторую жену, герцог. Учитывая, какой катастрофой обернулся ваш первый брак, полагаю, вы должны быть благодарны за испытания.

— Какие, например? Соревнования по бегу? Выездка?

— Не так уж вы и далеки от истины.

Он приподнял брови, и она решила удовлетворить его любопытство.

— Игра в шары на лужайке — непременно.

Он едва не рассмеялся, и Сера едва не обрадовалась. Едва не вспомнила, какой он красивый. Едва не вспомнила, как прекрасно было видеть, что он доволен ею, что именно она вызывает у него эту улыбку.

Едва.

В дверь громко постучали, и тут же раздался оглушительный голос Сесили:

— Сера! Гарем Хейвена прибыл!

Губы Серы дрогнули, и она была весьма довольна тем, что сумела сохранить серьёзное выражение лица, повернувшись к мужу.

К герцогу.

Всё было бы гораздо проще, если бы она перестала считать его своим мужем. В конце концов, он ведь им не был. По-настоящему. Не с самой свадьбы. Нет, даже раньше.

Хотя ей, пожалуй, было бы не легче и в том случае, если бы она продолжала считать его мужем.

Она просто думала о других женщинах.

О той, которая должна была занять её место.

Сера прокашлялась и крикнула в ответ:

— Да! Я их вижу!

— Что