Плотоядный: Вожделение плоти - А.К. Хёртс

Я поглаживаю ее живот, позволяю пальцам спуститься ниже, к лобку. Она гладко выбрита. Я придаю большое значение тому, чтобы мои гости следили за своей гигиеной. Мои пальцы раздвигают ее половые губы, проникают внутрь, во влагу, которой я не ожидал. Она была возбуждена до того, как мы начали, но то, что она, кажется, все еще возбуждена и сейчас, сбивает меня с толку. Мой член находит дорогу к моим пальцам сзади. Я направляю его в нужное место, вхожу в теплую глубину, чьи шелковистые стенки мягко обволакивают меня. Мои мысли текут плавно, и я задаюсь вопросом: а ел ли я когда-нибудь вагину? Вкусно фаршированную матку - да, послед - тоже, половые губы - конечно, но целую вагину? Какие именно части к ней относятся?

Пока я вхожу в нее на всю длину, прижимаю к себе и осыпаю поцелуями ее шею, в голове у меня проносятся рецепты. Ее щеки такие нежные, бедра упругие, ее тело так желанно во многих отношениях. Я трахаю ее неспешно и гадаю, чувствует ли она это вообще. Чтобы заниматься любовью, не нужны руки, - лучше бы шепнуть ей это, но я лишь могу стонать ей в ухо, чувствуя, как ее тело покрывается мурашками, и пощипываю зубами хрящик ушной раковины. Мой ритм ускоряется. Я начинаю потеть, овладевая ею - жестче, сильнее, глубже. Я полностью выхожу из нее и, с новым напором, пыхтя, втискиваюсь в ее зад.

Вот наконец она реагирует: стонет и сжимает сфинктер. Значит, ты все-таки еще здесь, с мной, - с удовольствием думаю я, наслаждаясь массажем, который она устраивает моему члену, то и дело сжимаясь. Какая же она тугая, как восхитительно всхлипывает и плачет. Для моих ушей это - музыка.

Ее кишечник пуст, подготовлен к забою. При мысли об этом пиршестве чувств я кончаю, долго и с стоном изливаясь в нее. Вот теперь она снова полна, - мелькает у меня в голове, но поскольку я хочу подождать еще один день, обильная вода смоет все начисто. Я остаюсь лежать сзади, обнимая ее, прижимая к себе, вдыхая ее запах. Мне вспоминается, как сладко пахла ее "киска", и я переворачиваю ее на спину, сгибаю и раздвигаю ее ноги, сползаю ниже, чтобы добраться до ее нектара. Это то, что можно получить только от живых. Я тщательно вылизываю ее, скольжу по ее щели, выискиваю каждый уголок, высасываю каждую каплю. Ее половые губы такие полные, так и хочется впиться в них зубами. Она пронзительно вскрикивает, извивается, но моя хватка крепка, я надежно фиксирую ее таз. Я переключаюсь на ее заднюю дырочку. Обычно я не люблю вкус себя самого, но, обогащенное ее ароматами, мое семя кажется мне восхитительным. Оно слаще, чем обычно, не такое мыльное.

Мгновенно в моих мыслях возникает Йонас. Интересно, какой вкус у его семени? Я весь замираю от щекочущего нервы предвкушения: отведать его, взять его член в рот, не кусая, выдоить его и пробовать на вкус. Завтра утром, когда этот ангел будет спать в объятиях другой, он придет, попадется в мою ловушку, как и все его предшественники, добровольно пойдет на свою погибель. Я кладу голову ей на живот, закрываю глаза и слежу за ее дыханием, которое поднимает и опускает ее тело, укачивая меня и мягко погружая в сон.

Йонас 

Что мне делать? Я пролежал без сна половину ночи, думая о том типе из клуба, который предложил мне работу, хотя даже не знаком со мной. В нем было что-то, что зацепило меня где-то в глубине подсознания, на уровне животных инстинктов, но я не могу это объяснить. Это неуловимо, не поддается рациональному объяснению, и, если честно, это меня беспокоит. По виду у него, похоже, куча денег. Он что, хочет меня купить? Но зачем именно меня, и для чего? У меня пересыхает в горле, когда я вспоминаю то чувство, что испытал рядом с ним. Я всерьез подумал, что он хочет меня поцеловать. Безумие! Когда по дороге домой я рассказал ребятам, что ко мне подкатил какой-то мужчина постарше, они только глупо хихикали и отпускали дурацкие шуточки. Никто из них не видел никакого парня в костюме. Может, я и вправду его придумал?

Я вспомнил о визитке и даже встал с кровати, чтобы порыться в карманах джинсов и найти ее. Шикарный адрес. Фешенебельный район. Насколько я знаю, там стоят одни только старинные виллы. Большинство из них поколениями находятся в собственности у одних и тех же семей. Он что, живет там один? Не могу себе представить, каково это - жить в полном одиночестве в огромном старом особняке с кучей комнат. Жуть какая. И наверняка это дорого. Я думаю о счетах за отопление, электричество, страховку, и, конечно, о зарплате прислуги, которой у него скорее всего полно в таком большом доме. Ну, по крайней мере, уборщицу или экономку он себе, наверно, позволяет. И теперь я должен наняться к нему садовником?

Я люблю работать на свежем воздухе. Вообще, мне нравилась моя работа, но после обучения меня не оставили в фирме, и с тех пор я перебивался случайными заработками. Там подстричь газон, здесь обрезать живую изгородь. Мои родители, естественно, давят на меня, чтобы я устраивался на постоянное место, обеспечил себе стабильный доход. Ведь речь идет еще и об отчислениях в пенсионный фонд, медицинской страховке и всем таком, во что мне совсем не хочется вникать.

Если бы я работал на этого господина фон Хольстена, ругань с родителями, надеюсь, остались бы в прошлом. Совсем невесело сидеть за обеденным столом, когда тебя постоянно забрасывают вопросами. "Что ты собираешься дальше делать со своей жизнью? Какие у тебя планы? Ты уже сегодня разослал резюме? Прочитал вакансии в газете?"

В конце концов я собрался с духом, поставил будильник на девять и решил взглянуть на "халупу" этого типа. Я ничего не теряю, а отказаться я всегда успею, если что-то придет мне не по нраву. Вполне возможно, что вчера я просто был не в настроении и поэтому все не так понял. К тому же, каждый заслуживает второго шанца, а тот мужчина, по имени Виктор, в общем-то был