Сдохни, Томми! - Арон Борегар
Брут отвел взгляд от этого человека - он слышал это уже тысячу раз. "Она была самой доброй. Не могу представить, чтобы она так поступила", или "он казался безобидным, мухи не обидит".
Все это было чушью. Он теперь точно знал: глубоко внутри это есть у каждого. Человеческий потенциал к насилию, способность к разрушению. От маленькой старушки в конце улицы до подростка-металлиста. Они могут зарезать, застрелить, отравить, задушить или столкнуть с лестницы. Способ зависит от человека, неважно - слабый он или сильный. Он видел это постоянно - люди находят способ.
Это может быть кто-то, кого вы знали годами, или тот, кого вы вообще не знали. А в некоторых случаях человек расправляется сам с собой. Все зависит от того, что послужит толчком. В любой момент зло может показать свою уродливую морду. Многие не могут представить, насколько уродливым оно может стать вблизи, но наступает момент, когда кое-кому из менее удачливых приходится это узнать.
Томми закрыл задние двери фургона и пошел следом. Он вытер капли пота со лба и снял дешевые солнечные очки, зацепив их за ворот биокостюма. Длинный черный мешок был сложен пополам на каталке, которую он толкал по сухому гравию. Маленькое облачко пыли тянулось за ними, пока они приближались к дому.
Брут кивнул и показал удостоверение полицейскому, стоявшему у входной двери. Тот моча, избегая разговоров, сделал маленький шаг в сторону, освобождая им проход. Когда они толкнули дверь, по нутру приложило, будто кувалдой. Тошнотворная, удушающая жара.
Внутри дома было как в гребаной печи. Печи, где неделями томилось протухшее мясо. Завтрак в желудке забурлил. Должно быть, это выглядело как фонтан из полупереваренной яичницы и молотого фарша, который кипит и пузырится без остановки. Они одновременно зажали рты и носы.
- Господи Иисусе, почему у них, блядь, нет кондиционера? Как можно выжить в такой жаре без него?! Это безумие, просто безумие, - выдавил Томми сквозь ладонь.
- Настоящий Aд, - согласился Брут.
Они давно привыкли и почти не чувствовали запаха смерти и разложения, но сейчас ситуация была беспрецедентной. Оба замерли, стараясь удержать содержимое своих желудков внутри. Брут освободил руку и протянул ее к Томми, раскрыв ладонь.
- Дай "Викс", - потребовал Брут. Он надеялся растереть немного мази под носом, чтобы заглушить запах.
- Я думаю, он э-э... - замялся Томми, вяло шаря по карманам костюма.
- Где, мать твою, этот "Викс"?! - простонал Брут, теряя терпение.
- Я забыл его в лаборатории, - признался Томми.
Брут встретился с ним взглядом - простейший способ выразить ярость. Он хотел что-то сказать, но злость парализовала.
- Я даю тебе одно гребаное задание, буквально одно, а ты умудряешься его провалить.
- Ну брось, Брю, когда мы вообще это дерьмо используем? Откуда мне было знать, что оно понадобится именно сейчас?
- Не каждый же день сто двадцать гребаных градусов на улице! Что, по-твоему, нужно было здесь ожидать?! - рявкнул Брут сквозь ладонь.
- Не знаю, мужик. Я думал, у них есть кондиционер, о'кей? Я представить не мог, что эти люди идиоты. Сам знаешь, здесь без него нельзя жить...
- Заткнись. Если сам хочешь жить, послушай меня, хотя бы раз, - перебил Брут.
Он дождался, пока Томми подчинится, и наконец отвернулся. Они быстро двинулись дальше в дом и подошли к полицейскому в маске на кухне.
- Прошу прощения, сэр, где находится умерший? - спросил Брут.
- В задней спальне, - ответил потный офицер, указывая им направление.
- У вас случайно нет лишней маски? - полицейский посмотрел на Брута как на идиота, не желая удостаивать вопрос ответом. - Я так и думал...
Когда они отошли на пару ярдов, Томми прикрыл рот ладонью и обратился к Бруту:
- Эти уебки сегодня прямо очаровательны, да?
- Если ты ожидаешь, что кто-то будет любезен в этом Aду, ты просто спятил. Могли бы вообще обойтись без формальностей, если бы ты просто делал свою работу, - парировал Брут, защищая полицейских, но все еще кипя из-за оплошности Томми.
Потная парочка направилась по коридору, пока не дошла до небесно-голубой двери с облупившейся краской и проржавевшей ручкой. Брут проводил взглядом крупного крылатого таракана, юркнувшего в старинную замочную скважину прямо перед тем, как он взялся за ручку двери и медленно повернул ее. Проржавевшие петли протяжно, почти зловеще взвизгнули, придавая моменту неумышленный эффект театральности.
Дверь со скрипом отворилась, открывая грязную и темную комнату отдыха. В этом помещении висела особая хмарь, странная серость, которая невидимым грузом оседала на плечи, стоило переступить порог. Депрессия, годами томившаяся здесь, чувствовалась естественным образом, без помощи органов чувств.
Ощущение чего-то паранормального проникло в напарников глубже, чем они могли осознать, еще до того как жуткое зрелище и самые зловонные ароматы ворвались в ноздри. Запах стал еще невыносимее.
Первое, что бросалось в глаза, - кровать. Даже если отбросить кровавые пятна и куски мозгового вещества, размазанные по простыням и покрывалу, можно было заметить грязь, которая была там и до этого ужаса. Когда ты имеешь дело со смертью на регулярной основе уже более десяти лет, в глаза первым делом бросаются уже не кровь и беспорядок. Поражают мелочи. Разные причуды и странности жизни людей, которые по-прежнему отзываются в тебе.
Брута поразило, что ни один из них не удосужился позаботиться ни о себе, ни о другом, чтобы хотя бы постель содержать в порядке. И что особо резануло его – он мог их понять, потому что сам жил также.
Взгляд скользнул дальше - на поваленный рядом с сервантом телевизор с паутиной трещин на экране. Кровавый след на грязном ковре тянулся мимо разбитого стекла и к открытому окну.
Голый и патологически тучный мужчина средних лет сидел, съехав по стене, с искаженной гримасой на лице. Голова была неестественно большой и растянутой до такого уровня искажения, что казалось, будто это галлюцинация. Но они могли бы только мечтать, чтобы происходящее было миражом.
Пекло превратило ужасную картину в еще более зловонную. Бурая кровянистая субстанция просочилась из его носовой полости и стекла по грудине. Эта слизь смешалась с зеленоватой жижей, засохшей вокруг рта и подбородка. Под действием гравитации ручей обогнул выпирающий живот и спустился к паху.
Мухи нашли свое пристанище - устроили огромный личиночный