Хэллоуинская девушка - Джефф О’Брайен

- Да, дорогой. И через мгновение ты увидишь гораздо более молодую версию себя. Но сначала нам нужно войти туда.

- В мой дом?

- Нет, Томми. По крайней мере, не сейчас. В мой.

Она сжала его руку и повела вверх по лестнице трехэтажного дома. Через минуту они стояли в спальне Кэсси. Каждая мельчайшая деталь была точно такой, как помнил Том и как описывал в своих записях о том дне. Плакаты. Шкаф, полный великолепной одежды и обуви, включая черное платье, в котором она сейчас стояла рядом с ним. И, конечно, свеча на прикроватной тумбочке, хотя она еще не была зажжена.

Тут в фокус попали Красноглазый. Перед ним молодая Кэсси стояла на коленях, истерически рыдая. А к стене ее спальни какой-то невидимой силой был пригвожден Брент.

- Не волнуйся, Томми. Это просто повторение событий. Он нас не видит. Хотя знает, что мы здесь.

- Это слишком, - сказал Том.

- Я знаю, милый, - ответила ему Кэсси. - Поверь, я знаю, - oна протянула руку, нежно коснувшись его головы и на краткий миг позволив улыбке пробиться сквозь слезы. Прикосновение ее ледяных кончиков пальцев пробрало его насквозь. - Просто смотри и слушай.

Кэсси, державшая Тома за руку, снова начала рыдать - сильнее и интенсивнее, - когда молодая Кэсси заговорила.

- Я согласна! - проревела она Красноглазому. - Просто сделай это. Я согласна.

Черная затененная фигура со светящимися шарами вместо глаз издала хрюкающий смех.

- Тогда решено, - прорычал он.

Брент, молчавший и бессильный, пока был пригвожден к стене, издал последний крик, прежде чем Красноглазый махнул в его сторону и простым взмахом руки смял ему висок. Человек, которого Том всегда хотел видеть мертвым, рухнул безжизненной кучей переломанных конечностей на пол.

- Так вот, как он умер, - констатировал Том, а не спросил, его голос звучал удовлетворенно.

- Верно, - сказала ему Кэсси.

- Он это заслужил, Кэсси. Ты не должна чувствовать вину за это!

На этот последний комментарий Кэсси пришлось рассмеяться.

- Моя вина не в этом, Томми.

- Тогда в чем?

- Ш-ш-ш, - зашипела она и указала на Красноглазого. - Сейчас увидишь.

Его черная затененная фигура начала расти, набухая гордостью и силой. Комната становилась темнее по мере расширения его присутствия.

- А теперь, Кассандра, - сказал он. - Ты мне кое-чем обязана. Иди.

Молодая Кэсси поднялась с колен, выглядя измученной.

- Только позволь мне зажечь эту свечу, - попросила она Красноглазого.

Не дожидаясь ответа, она полезла в карман и выудила зажигалку. Но вместе с ней вышло что-то еще, заметил Том. Сложенный листок бумаги. Кэсси сжала его руку, признавая: да, это была та самая записка с обгоревшим краем, что лежала у него в кармане прямо сейчас.

- Не медли, Кассандра, или я все заберу назад, - прогремел Красноглазый. - Ты хочешь, чтобы этот грубиян вернулся к жизни? Я сделаю это и позабочусь о том, чтобы ты никогда от него не избавилась. Хотя это уже неважно. Твоя судьба в любом случае принадлежит мне, дорогая.

- Хорошо! - закричала она.

- Ты знаешь, что должна мне, - холодно сказал Красноглазый.

- Знаю. Я иду.

Кэсси сжала руку Тома крепче и издала еще более жалкие рыдания, пока они смотрели, как ее молодая версия выходит из спальни.

- Я не понимаю, что здесь происходит, - простонал Том.

Они постояли в тишине несколько мгновений после ухода Кэсси и увидели, как Красноглазый исчезли из комнаты, а Брент исчез вместе с ним. Затем Том увидел, как его заснеженная десятилетняя версия входит в комнату, крадясь и боясь быть пойманной. Он хотел сказать мальчику, чтобы тот расслабился: его ведь не поймают. Его ждал гораздо больший сюрприз, когда он вернется домой.

- Нам нельзя здесь оставаться, - сказала Кэсси, едва способная говорить сквозь рыдания.

Она сжала его руку, и снова, будто по сигналу, появился черный туннель. Они шагнули в него, и через мгновение стояли в самом логове всех кошмаров Тома. Теперь они были в соседнем доме, в старом доме Тома, в гостиной, где Рональд Салливан валялся пьяным в инвалидном кресле и храпел, как циркулярная пила.

- Нет! - закричал Том, пытаясь отстраниться от Кэсси, но не в силах освободить руку из ее хватки. - Я не могу здесь быть. Не могу.

- Ты должен узнать всю правду, Томми, - сказала она. - Если мы собираемся отсюда выбраться...

Том мог выдержать переживание тех частей этого дня, которые уже видел. В глубине души ему даже нравилось смотреть, как Красноглазый расправляются с Брентом. Но это было гораздо хуже.

- Я не могу, Кэсси. Я не могу смотреть, как моя мать убивает отца!

- Ты еще не понял, да? - спросила Кэсси.

- Понял что?

- Что мне пришлось сделать в тот день, чтобы освободиться от Брента! Сделку, которую я заключила!

Том не мог злиться на Кэсси, но не мог понять, почему она была с ним не только такой нетерпеливой, но и такой уклончивой. Что он мог упускать?

- Что мне нужно понять, Кэсси? Ну, ты попросила Красноглазого убить Брента. При чем тут убийство моего отца?

- Твоя мать не убивала твоего отца! - cлова Кэсси вырвались горячо и зло, глаза напряглись от муки. - Я это сделала! Я убила его!

В комнате воцарилась тишина. У Тома не было слов для правды, которую он только что узнал, но все наконец обрело смысл.

- Я убила его, Томми, - повторила она. Теперь она не кричала, и естественный спокойный, успокаивающий тон вернулся в ее голос. - Это было частью сделки. Красноглазый забирает жизнь, а ты должна отдать ему одну взамен.

Сцена перед ними объяснила остальное: они увидели, как молодая Кэсси входит в гостиную с большим ножом - тем самым, который Том узнал как часть редко используемого набора столовых приборов матери.

Том почувствовал некоторое утешение от того, что его отец был настолько пьян, что даже не отреагировал на нож, режущий ему горло и вспарывающий его от уха до уха. Он ненавидел этого человека, но и не хотел видеть его страдания.

- Прости меня, Томми, - сказала Кэсси прерывистыми рыданиями. - Мне так жаль. Я видела, что он с тобой делал! Я слышала, как он кричал на тебя. Я слышала, как