Хэллоуинская девушка - Джефф О’Брайен

Тому было совершенно плевать на любое дурацкое признание. Он мог умереть прямо здесь и сейчас с Кэсси в объятиях, и все было бы не зря.

Кэсси открыла рот, чтобы заговорить, но была остановлена взмахом руки Красноглазого.

- Ты еще не понял, кто я, Томми?

- С какой стати мне заботиться о том, кто ты?

- О, опять ты со своей слепой самонадеянностью. Я - король демонов, Томми. Принц тьмы. И все те другие прозвища, что ты слышал.

- Ты Сатана? - спросил Том, крепче прижимая худое тело Кэсси. - Честно говоря, я не впечатлен.

Кэсси продолжала пытаться заговорить, но по-прежнему была скована молчанием рукой Красноглазого.

- Ты действительно будешь самоуверенным дураком до последнего вздоха, Томми. Рекомендую это изменить. Я лишь одна ветвь вездесущего, повсюду присутствующего темного владыки, которого сделали таким популярным те группы, что ты слушаешь. Этот образ, который ты видишь, - мрачный затененный человек с красными глазами... сказать, что этот образ и есть весь Сатана, - все равно что сказать, что один твой ноготь и его способность чесать задницу - это сумма всего Томаса Салливана. Так что советую тебе заткнуться. И побыстрее.

Том признался себе, что теперь он напуган, и сделал, как велел Сатана.

- Я решил, - продолжал Красноглазый, - что сделаю это весело. Я не собирался просто позволить Кэсси произнести тебе свое признание. Во-первых, это было бы слишком легко. И в этом нет поэтической красоты. Тени, Томми. Смотри в тени. Я не могу позволить простому произнесенному признанию украсть у этих навязчивых слов их великолепие. Пришло время тебе и Кэсси совершить небольшую прогулку, Томми-бой. Назад к настоящей тьме. Назад туда, где все развернулось. В самое темное место в твоей печальной маленькой голове.

Том не стал утруждать себя расспросами. Он знал.

- Пора возвращаться домой, Томми! - заорал Красноглазый.

Том и Кэсси разжали объятия и вцепились друг в друга за руки так крепко, как только могли.

Владыка всего зла щелкнул пальцами, и Тома с Кэсси швырнуло в темный туннель, который выплюнул их прямо перед домом, где вырос Том.

Он выглядел темнее, чем когда-либо в его памяти.

Том чувствовал, как ледяная хватка страха душит его. Каждый вдох давался с трудом, пока они с Кэсси стояли перед проклятым старым домом. Все было точно так, как он помнил, и, повернувшись налево, он понял, что на самом деле его здесь нет. И быть не может. Дом, в котором жила Кэсси - огромный трехэтажный, - стоял рядом с его старым домом и выглядел точно так же, как двадцать четыре года назад. Правда, сейчас дом не казался таким большим, как десятилетнему Томасу Салливану. Возможно, это было просто следствием взросления и опыта, подумал он. Для ребенка тот дом был полон бесконечных тайн. Но для тридцатичетырехлетнего, который вырос и повидал бесчисленные копии пьяниц, наркоторговцев и жестоких супругов, населявших этот трехэтажный дом, что-то в нем выглядело куда меньше.

Он оглядел заснеженную улицу. Машины, которые когда-то казались ему новенькими - "Форд Темпо" и "Меркьюри Сэбл", - теперь выглядели винтажными.

- Мы что, правда вернулись в прошлое? - спросил он Кэсси.

- Ну, Томми, на самом деле нас здесь нет, - сказала она, разрешая его загадку. Ее ледяная рука все еще держала его, и она сжала ее чуть крепче. Неважно было, что она говорила. Звук ее голоса был самым сладким и прекрасным, что он когда-либо слышал, даже в этот момент абсолютного смятения. - Мы просто вроде как наблюдаем. Настал момент, когда ты должен узнать правду.

Ее голос стал печальным и жалким на последних словах.

- Тогда почему мне холодно, если нас здесь нет? Снег, в котором мы почти по колено, почему я его чувствую?

- Потому что ты увидишь, что случилось в тот день, Томми. Что произошло на самом деле. Вот так и происходит познание правды. Было бы нечестно, если бы ты не чувствовал всего того, что чувствуешь сейчас.

- Ты, похоже, знаешь об этом больше меня, - сказал он.

- О да, Томми. В тот день, когда тебя забрали, я сделала нечто ужасное. И с тех пор расплачиваюсь за это.

- Какая разница, что ты сделала? Это давно позади.

- Я знаю, что сейчас тебе это не может быть до конца понятно, Томми. Но поймешь.

Том ничего не сказал и не стал расспрашивать дальше. Вместо этого он просто слушал Кэсси, позволяя реальности ее присутствия рядом с ним проникнуть внутрь. Какая разница, что ни одно из ее загадочных слов не имело для него ни малейшего смысла. Звук ее голоса заглушал ужас и тревогу, бушевавшие внутри. Быть здесь, в этом странном состоянии лимба[26], делало годы умственных мучений стоящими каждой секунды. Просто слышать ее голос, обращенный к нему, и знать, что он не только нашел ее, но и завладел всем ее вниманием, - это было все, что ему когда-либо было нужно. Маленькая частичка мальчика, который благоговел перед ней, улыбалась внутри. Но это утешение угасло, когда Кэсси снова заплакала.

- Что такое? - спросил он.

- Мне будет нелегко на это смотреть, Томми. Ты думаешь, что тебя преследует этот день? Ты не можешь представить, каково это для меня.

- Просто скажи мне. Почему ты исчезла? Почему мы не можем просто уйти отсюда и быть вместе?

- Мы можем это сделать, Томми, - сказала она сквозь рыдания. - Все зависит от тебя, милый.

Том почувствовал, что это крайне неуместно - радоваться тому, что его назвали "милым", когда он стоит здесь, двадцать четыре года назад, в день, когда его мать убила отца.

- Ну, что бы это ни было, Кэсси, может, мы просто посмотрим то, что нам здесь нужно увидеть, а потом решим, как отсюда выбраться?

- С секунды на секунду, - сказала она так, будто даже не слышала его последних слов.

- С секунды на секунду - что?

- Ш-ш-ш, - зашипела она и указала на окно своей старой квартиры.

Более молодая Кэсси - та Кэсси, которую Том так ярко помнил из детства, - выглянула в окно и посмотрела в сторону его старого дома. На ее лице был ужас. Комната позади нее наполнилась тьмой. Тьмой с двумя светящимися красными глазами.

- О, Боже, - простонал Том и боролся с желанием упасть