Королева - Крейг Дэвидсон

Гарри толкнул дверь носком кроссовка. Темнота жадно выпрыгнула наружу, растекаясь по нашим ногам.

Я подняла руку с телефоном: свет выхватил джунгли труб, тянущихся по всей длине котельной – по крайней мере, той ее части, которую мы могли видеть. Толстые трубы, трубы потоньше… Некоторые из них, обмотанные блестящей металлической лентой, свисали с потолка. Подсветка телефона стала зернистой по краям – я ждала, что чья-то рука или нога вторгнется в этот слабый луч света, что-то выступит из окружающей темноты. Мой разум не мог представить, что бы это могло быть, но я четко знала, что нечто ждало меня здесь очень, очень долго.

Я не могу вспомнить, когда во мне появился этот новый человек, но думаю, что она родилась из одиночества. Выворачивающего наизнанку, калечащего душу одиночества. Людям не нравилось находиться рядом с этой версией, даже тем, кто, как я знала наверняка, любил меня. Прежняя я понимает, почему это происходит. Со мной больше не весело. Я похожа на… на раскаленный плутониевый стержень. Тем, кто находится рядом со мной, рано или поздно станет очень плохо.

Я взмахнула телефоном. Свет фонаря скользнул по стопке старых, разбухших от влаги коробок. Некоторые из них были открыты, их пыльные картонные крышки безвольно свисали. Внутри я разглядела неиспользуемое оборудование, оставшееся от давних уроков физкультуры. Заметила розовые килограммовые гантели – такие мама использовала для своих видеоуроков аэробики. Моток гимнастической веревки, волокна которой были разглажены тысячами рук, лежал на полу, напоминая дремлющую змею. Вдоль побеленной известью стены, мимо ящиков, под трубами стояла печь – горбатая и похожая на паука. Оттуда донесся металлический лязг… потрескивание холодного металла, и только.

Но меня поразил запах. Влажная, ржавая вонь, смешанная с чем-то еще, почему-то солодовым.

По ночам я ворочалась в постели, прокручивая в голове все глупости, которые сказала или сделала за день… Бесконечную цепочку людей, которые отворачивались, как будто со мной что-то не так. Они не могли дождаться повода от меня сбежать.

Я не собиралась идти дальше. Лестница была прямо за нами. Мы спокойно могли подняться по ней и вернуться в коридор, где Костолом все еще выводил шваброй каракули на полу…

Но когда я оглянулась, дверь за нами оказалась закрыта. Может быть, закрылась сама по себе, так тихо, что я не заметила, как щелкнула задвижка. Или что-то проскочило позади нас – рука с засохшей черной кровью под ногтями, – чтобы помочь?

Обернувшись, я увидела, что Гарри направляется к печи.

– Гэр?

Мой голос будто доносился со дна колодца.

Его голова слилась с чернотой. Шея, похожая на стебель редиски, торчала из-под белой футболки. А выше была тьма. На мгновение я увидела Плам, стоящую там вместо Гарри, – но выглядела она как труп, пролежавший в теплом помещении больше месяца: ее лицо было раздуто и почернело, как подгнивший банан, а в том месте, где должен быть нос, виднелась гноящаяся ямка. Плам улыбалась мне пустыми деснами.

Я рывком подняла телефон. Свет выхватил затылок Гарри под свисающими трубами. Дойдя до печи, он остановился.

Я не хотела, чтобы люди меня ненавидели, поэтому нацепила маску. В этой маске я могла быть той, кем люди хотели меня видеть, – плотно прилегающей, чтобы, никто не мог увидеть, что под ней. Никто бы не понял этого нового человека, скрывающегося под маской. Этот человек пугал людей. Скажи, а ты ее боялась, Чер?

Сжимая в руке телефон, я подошла к Гарри. Он опустился на колени у печи. Два обугленных стеклянных окошка, показывающих нутро полумертвой печи, выглядели как пораженные катарактой глаза.

– Посвети сюда, – велел он.

Я повернула телефон, и свет упал на кровать… Нет, на голый матрас. Продавленный, с торчащими пружинами, лежащий на пыльном бетоне за печью.

Все, чего я когда-либо хотела, – быть самой собой, без стыда или страха выглядеть идиоткой. Я хотела быть кем угодно, только не той, кем была на самом деле… Вот только кем?

Матрас был грубо задвинут в угол; часть его была прислонена к стене. На нем была вмятина, как будто чья-то голова вдавилась туда так сильно, что оставила неизгладимый след.

Здесь запах был еще сильнее, он даже превратился во вкус, который липкой пленкой ощущался на языке.

На матрасе, в самом центре, было пятно, как будто кто-то выдавил на него целую бутылку сиропа Hershey.

– Мэгс?

Я повернулась к Гарри. Вместе с телефоном.

Эти слова были выведены на стене желтой краской из баллончика с распылителем. Буква Y была перечеркнута крест-накрест, а над ней красной краской была нанесена буква D.

– Das – это как наше The, – пояснил Гарри. – Мы с папой как-то смотрели фильм Das Boot, про подводную лодку. Папа сказал, что Das Boot значит The Boat[8]. Я так и не понял этого прикола: фильм-то был про подводную лодку, понимаешь, а не просто…

Он замолчал. Я все равно слушала его вполуха. Мой мозг выдал предупреждение о срочной эвакуации.

Это не учебная тревога. Если вы слышите это, вам нужно пройти в ярко освещенное место. Повторяю: в ярко освещенное место.

В верхнем углу котельной, в щели, где кирпичи были вырублены для прокладки канализационной трубы, я заметила мигающий красный огонек.

Я направила на него фонарик. Белое устройство размером с гусиное яйцо. На его выпуклой поверхности и мигал огонек.

– Это Wi-Fi-камера, Гэр?

– Похоже на то. – Он кивнул. – Она, вероятно, включилась в тот момент, когда мы сюда вошли. У нее датчик движения.

Но мое сообщение не отправилось. Связи не было. Мы находились слишком глубоко под землей, чтобы спутники могли нас найти.

Я заставила себя присесть на корточки у матраса. Вблизи засохшее пятно оказалось гуще, местами оно затвердело.

11:09

Гарри протиснулся в дверь и оказался в коридоре на первом этаже. Я, пошатываясь, последовала за ним. Я задерживала дыхание, и мои легкие превратились в пару пылающих мешков в груди.

– Меня сейчас вырвет.

Я добралась до стены и прижалась к ней лбом, вдыхая запах промышленной краски, которой был покрыт бетон. Меня поразило, что стены в каждой школе, в которой я когда-либо была, пахли одинаково, и это странным образом успокаивало.

Я не собиралась блевать. Кричать – вполне возможно. Но не блевать.

– Что это за херня? – выпалил Гарри позади меня.

– Нам нужно кому-нибудь рассказать об этом.

Гарри выпрямился, руки безвольно повисли.

– Логично. Кому?

– Директору Маккинни. Заместителю директора Грейсону. Полицейским.

– Хорошо, и что ты планируешь им сказать?

Он подошел ко мне. Его ладонь