Сдохни, Томми! - Арон Борегар

- Простите, сэр, это вы тот, кто забрал мою... мою... дочь? - с трудом выговорила она.

Брут застыл в оцепенении, не зная, как ответить. Он понимал, что нужно действовать осторожно. Его обычные грубые приемы для такого разговора не годились. Впервые он пожалел, что Алестера нет рядом.

Будучи немногословным человеком с минимальным опытом в деликатных ситуациях, он не знал, что делать. Он даже с зубным врачом не мог перекинуться парой слов без неловкости, не говоря уже о скорбящих родителях. Брут молился, чтобы это была последняя карта в той тяжелой колоде, которую ему сдали на этой неделе.

- Она все еще там, в фургоне, да? - продолжала женщина сквозь рыдания, указывая на квадратные окна машины.

- Я... мне жаль. Я просто везу ее к эксперту, - ответил Брут, не зная, что еще сказать.

- Зачем, чтобы этот ублюдок вскрыл ее?! - закричала она, внезапно переходя в ярость.

Глаза Брута расширились от неожиданности, лицо залилось краской.

- Нам нужно увидеть ее! Нам нужно увидеть ее еще раз! Дай мне увидеть ее еще раз, прежде чем ты ее изуродуешь! - она в ярости шагнула к нему.

Ее муж, похоже, был знаком с этой темной стороной жены. Он сам был в ужасном состоянии - слезы текли по его щекам не переставая. Но, несмотря на всхлипывания, он держался тверже жены. Он протянул руку и мягко взял ее за локоть.

- Дорогая, пожалуйста, он просто делает свою работ...

Женщина перебила его криком:

- Арнольд, мне плевать! - она вырвала руку из его хватки, переходя на бешеный визг. - Я должна увидеть ее! Я хочу ее видеть!

- Эй-эй-эй, что за шум? - раздался голос из-за фургона.

Томми вышел из-за угла, его волосы слиплись от жира. Он выглядел так, будто не мылся неделями, но при этом ел как за троих. Уродливо распухший, он остановился рядом с Брутом. Жир был не плотным, а рыхлым, растягивающим кожу. Его лицо выглядело так, будто он провел на ринге двенадцать раундов и проиграл с разгромным счетом.

Женщина подняла на него взгляд, обессиленная и, вероятно, обезвоженная от слез. Ее голос заметно ослаб, когда она снова попыталась говорить.

- Я должна увидеть свою дочь, - сказала она почти смиренно.

- Думаю, мы можем это устроить, - согласился Томми, открывая фургон.

- Томми, нельзя, - твердо сказал Брут.

- Еще как можно, - рявкнул Томми, глядя на него с враждебным прищуром.

Он выкатил каталку и остановился на полпути. Тело лежало под углом, но ремни держали его.

- Это незаконно, - прошептал Брут, пытаясь вразумить его в последний раз.

Томми не обратил внимания и отстегнул первый из четырех ремней, фиксировавших тело. Родители наклонились ближе, предчувствуя ужас - они знали, что родителям не положено увидеть то, что они собирались увидеть.

Томми расстегнул молнию до второго замка, который находился чуть ниже груди девочки. Его рука скользнула по ее соску, когда он намеренно задел его по пути обратно к шее.

Кожа ее была мертвенно-бледной, особенно контрастируя с высохшей красной струйкой, стекавшей со лба. Глаза все еще выпячивались в мультяшной гримасе, налитые кровью. Но первое, что бросилось в глаза, - это жуткие кровоподтеки и разорванная плоть вокруг шеи.

Старая веревка сделала свое дело. Глубокие слои плоти были разорваны вперемешку с внешними слоями кожи, как перевернутая земля после свежей вспашки.

- Ого, это ваша дочь? - Томми обернулся к паре.

Он сжал пальцы вокруг ее шеи в удушающем жесте и приподнял ее тело с каталки к себе, продолжая осматривать.

- У вас красивая девочка. Я бы даже сказал, прекрасная, - продолжал он, в то время как рыдания женщины усилились до неконтролируемого визга.

Томми все еще сжимал ее шею, когда приподнял голову девочки, словно давая ей возможность взглянуть на родителей. Голова безжизненно моталась из стороны в сторону, пока он с трудом не зафиксировал ее, несмотря на сломанные шейные позвонки.

Поскольку трупное окоченение еще не наступило, Томми заметил, что она похожа на марионетку. Он покачал ее головой вверх-вниз несколько раз и заговорил, сжав губы, как чревовещатель:

- Я люблю свою мамочку и скучаю по ней. Мой папочка тоже хороший. Как мило с их стороны навестить меня перед тем, как я отправлюсь в Aд, - сказал он с дружелюбной улыбкой.

Женщина закричала, глаза ее расширились от шока и отвращения. Она достигла предела - казалось, ее душа покинула тело, когда она упала в обморок. Ее безвольное тело рухнуло назад, прямо на рыдающего мужа.

Он успел подхватить ее до того, как она упала на раскаленный асфальт. Брут подошел, тоже ошеломленный, и попытался помочь мужчине поднять ее на ноги.

- Отвали от нее! Будь ты проклят! Держись от нас подальше! - закричал мужчина, прежде чем подхватить безжизненное тело жены на руки.

Он отнес ее обратно к машине и усадил на пассажирское сиденье. Отвращение переполняло его до предела. Его лицо исказила гримаса, когда он повернулся от жены. Щеки дважды раздулись, прежде чем он сдержался - или, возможно, проглотил - рвотный позыв. Затем он захлопнул дверь и с визгом покрышек вылетел с парковки. Словно он не знал, что еще делать, кроме как бежать со всех ног.

Брут смотрел на Томми, не веря своим глазам, пытаясь осознать, что произошло на самом деле. Томми некоторое время молча смотрел на девочку, затем повернулся к Бруту.

- Эта девочка... очень похожа на Дейдру. Ты не находишь? - спросил Томми.

Алестер сидел, развалившись в кресле, и старательно заполнял свидетельство о смерти. Почерк у него был изумительный - в мире, захлебнувшемся печатным текстом, такое редко кто замечает и ценит.

Когда он ставил последний штрих, дверь с грохотом распахнулась и ударилась о косяк. От неожиданности он вздрогнул, страх кольнул его. Ручка дрогнула, и черные чернила размазались, испортив безупречную работу. Брут ворвался внутрь с такой поспешностью, словно его подгонял ужас.

- Да что, нахрен, с тобой такое?! Ты стучаться не умеешь?! - закричал он на Брута в приступе ярости.

- Томми только что показывал тело той девчонки ее