Сдохни, Томми! - Арон Борегар

ленту. Повернув ручку, он почувствовал сопротивление - упор, почти такой же острый, как лезвие его ножа. Его охватила новая волна ярости, когда он понял, что замок пытается помешать ему войти. Почти мгновенно он врезался своим распухшим плечом в дубовую дверь. Сначала она не поддалась, но после серии ударов плечом его звериные стоны смешались с громким треском. Почувствовав, что старая, но крепкая дверь сдается, Томми отступил на шаг и прицелился ботинком в ручку. Он ударил со сверхчеловеческой силой. Дверь распахнулась, врезавшись в стену мусора за ней.

Он переступил порог, глубоко втягивая зловонный воздух. Дикость его состояния была понятна даже слепому. Томми вытер изумрудную слюну с губ, обнажив улыбку, словно сорванную с лица Болотной Твари. Прислушался. Задержался в прихожей, затем направился на кухню. Он прислушался еще на мгновение, пытаясь сохранить самообладание, которое казалось далеким воспоминанием, когда услышал это. Слабый надрывный кашель и хрип, словно крошечная голодная собака давится костью.

Томми быстро вернулся в реальность и полез вверх на кучу. Взобравшись, он съехал вниз по другой стороне. Он снова оказался в крошечном закутке у холодильника и задумался. Глядя на мозги и зубы, все еще прилипшие к дверце, он перечитал в памяти отрывки из предсмертной записки. "Какие обманчивые, привлекательные фасады мы все выставляем напоказ..."

Его мысли снова прервал тихий звук удушья. Сменив направление, Томми обошел старый ржавый шкаф. Взгляд упал на то место, где в памяти возникал образ грязной кроватки. Глаза привыкали к темноте, пробиваясь сквозь мрак. Бледное белое одеяло колыхалось, создавая иллюзию, будто в мусоре застрял крошечный призрак. Томми снял одеяло и отбросил его в сторону, обнажая все еще живого младенца, который изо всех сил пытался не стать той иллюзией, которую изображал мгновения назад.

- Диана, - прорычал Томми.

Он обхватил своими распухшими пальцами истощенного ребенка, похожего на голодающего из третьего мира, и поднял его. Клопы посыпались обратно в кроватку, опьяненные обилием пищи. Он обхватил рукой туловище девочки и сильно стиснул, прижав к груди. Мертвая хватка сдавила хрупкое тельце, из-за чего несколько крупных белых прыщей лопнули. Густой бледный гной брызнул на него и вокруг, одновременно выбив изо рта тот мусор, который Томми засунул туда ранее.

То, что должно было стать последним леденящим кровь воплем, было прервано, когда Томми положил другую руку на голову девочки и легко повернул ее на сто восемьдесят градусов. Голова оказалась в положении, несовместимом с жизнью, и смерть стала неизбежной. Она выглядела как сломанная кукла, когда он поднес покрытое кровью лезвие к тому месту, где обычно находится затылок. Вместо этого лезвие вошло в рот, растягивая его, пока он аккуратно водил им взад-вперед. Кровь, которую насекомые не успели выпить, хлынула горячим потоком; мокрый водопад полился по его руке на пол. Он остановился, сделав несколько надрезов в области ствола мозга, и вытащил нож, застрявший между костями и плотью.

Томми перевернул девочку, увидев, что ее лицо, искаженное самым извращенным образом, покоится прямо над ее ягодицами. Ее рот растянулся до абсурдных размеров. Он нежно успокаивающе покачивал ее в руках, возможно, как это делал бы отец, и наблюдал, как верхняя часть головы откидывается назад и вперед. Создавалась иллюзия, будто она разговаривает с ним. На глаза навернулись слезы.

- Ты идеальна. Ты самая красивая девочка. Моя, - прошептал он.

Синеватое мерцание экрана играло на стенах и на распростертом теле старого потрепанного ублюдка. Он лежал на боку, вытянувшись во всю длину дивана, неподвижный и противно храпящий.

Мужская коллекция бутылок и закусок в пакетах окружала место его отдыха, в довершение украшенная парой липких журналов для мужиков. Он был старой закалки. К черту интернет, ему нужна была просто картинка, чтобы включить воображение, и тогда он мог придумать пару сценариев, которым позавидовали бы короли онлайн-порно.

Брут разразился громким, хриплым кашлем, который невольно разбудил его. Он оглядел комнату, прикрывая глаза от свечения телевизора. Когда он переменил позу, его кишки изогнулись и сжались. Пивной живот дернулся, а затем он испустил газы так, что казалось, внутренности выскочат наружу.

Этот звук сопровождался таким зловонием, будто он сам себя хотел выкурить из дома. Брут даже проверил свои трусы. Возвращение ко сну в ближайшие пару минут было невозможно, и, не желая себя мучить, он решил выпить.

Сухость во рту растянулась от языка до неба. Это пьяное, полупохмельное ощущение пустыни во рту было ему до боли знакомо.

Брут поднялся на ноги, сморщив нос, и направился к тусклому ночнику на кухне. Протянул руку, схватил ручку холодильника и потянул на себя. Пронзительный внутренний свет прорвался сквозь щель, распространяясь по комнате по мере того, как он открывал дверцу. Он прищурился, фокусируя взгляд, и увидел невозможное.

Отрубленная голова Дейдры стояла перед ним, глядя на него закатившимися глазами. Ее язык свисал наружу, не успевшая застыть кровь все еще сочилась из раны. Она залила пакет с яблоками, стоящий снизу, образуя небольшую лужицу на решетчатых полках. Удивление было настолько сильным, что Брут почувствовал, будто трупное окоченение настигло его еще при жизни.

Брут отшатнулся назад, с открытым и дрожащим ртом. В другом конце комнаты легкий ветерок у открытого окна колыхал шторы. Звук из холодильника заставил его вздрогнуть, отвлекая внимание от того, что, скорее всего, было местом проникновения.

То, что происходило, можно было назвать лишь жутким чудом: рот Дейдры пришел в движение, исказился, и дрожащее бормотание сложилось в слова.

- Посмотрим, как тебе это понравится, - наконец выплюнула голова с полным ртом крови.

Внезапно возникший из ниоткуда за спиной Брута прозрачный пластиковый пакет плотно обхватил его голову. Он боролся за воздух, когда окровавленный нож взметнулся над ним и стремительно опустился, пробив грудину.

Когда лезвие пробило кости и плоть, оно продолжило свой путь к внутренним органам. Рука раскачивала массивный клинок взад-вперед с усилием, и алая жидкость начала заполнять пластиковый пакет, прилипая к его губам и ноздрям.

Глядя сквозь залитый кровью пластик, Брут чувствовал себя запертым в темной комнате. Он наблюдал, как голова Дейдры начала смеяться над ним, бешено раскачивая холодильник.

Брут распахнул глаза и вскочил с дивана. Он обнаружил, что стоит, и быстро обернулся. Капли пота струились из его пор, лицо было мокрым, и он вытер его предплечьем.

- Господи, блядь, - простонал он вслух.

Брут тяжело сел обратно на диван, пытаясь успокоить дыхание. Облегчение наконец нахлынуло на него успокаивающей волной. Он не привык к таким экстремальным