Розов Александрович - Чужая в чужом море

- Я понимаю, милая, - перебил он, - Разумеется, говно в Африке важнее, чем нормальный ужин в семье. Ничего страшного, я взял в китайской лавке что-то вроде fast-food, так что твои дети (их у тебя двое, ты помнишь?) не остались голодными, а про себя я не говорю. Мужчина должен уметь выживать в жестких условиях на планете, где засрана Африка, и где любимая жена проводит ночь не обняв его нежными руками, а сжимая этими руками штурвал самолета. Хорошо еще, что не пикирующего бомбардировщика. Так что я лежу один, в холодной постели, с рюмкой рома, смотрю TV и это ужасно. На планете еще так много мест, где лежат неубранные кучи говна и бродят недопрошенные фигуранты…

- Микеле, ну пожалуйста, не расстраивайся. Я совсем скоро буду.

- А что ты сказала про подарок? Хотя мне, наверное, послышалось. Какие подарки, если еще не убраны кучи говна в Юго-Восточной Азии, на Ближнем Востоке, в Центральной Европе, в Южной Америке, на Марсе и в созвездии Гончих Псов…

- Я купила две флайки, такие, как ты хотел, по цене одной. Две лучше, чем одна, правда? Они в ящиках, и очень легко собираются. Там есть элнот с интерактивной инструкцией.

- Гм… Лучше было бы купить одну за пол-цены, но…

- Любимый, мне и так пришлось долго торговаться. Видишь, я даже опоздала к ужину.

- Ну… В общем, ты выжала из них хорошую скидку… И вообще, я люблю подарки. А хочешь, я сварю какао? Знаешь, я люблю смотреть, как ты пьешь какао перед тем, как заняться со мной любовью… И после… И в интервале между.   

- По моему, это хорошая идея, - сказала она, - Я люблю пить какао когда ты на меня смотришь… Ну, в общем, это так поэтично… Или романтично…

- Кстати, тебя покормили?

- О да! Как только я сослалась на твой приказ, меня немедленно начали кормить и, ты знаешь, они делали это непрерывно, так что я сейчас толстая и круглая. Ужас, правда?   

- Давай не будем торопиться с выводами, - предложил он, - когда ты прилетишь, мы с тобой вместе посмотрим и решим, так ли это страшно, как тебе сейчас кажется.

Чубби казалось, что в телефонном разговоре ей неплохо удалось скрыть от Микеле свое отвратительное настроение, но не тут-то было. Выруливая по невысоким волнам, лениво катящимся в узком проливе между островами Футуна и Алофи, она увидела его фигуру под навесом ярко освещенного пирса, и как-то сразу поняла, что он догадался.

Когда ее «Subjet» ткнулся поплавком в резиновый демпфер пирса, и она сдвинула назад секцию обзорного фонаря, он встретил ее словами:

- Любимая, тебе не кажется, что пора завязывать с этой работой?

- Нет! - резко ответила Чубби, вылезая из кабины на крыло.

- Ладно, - сказал Микеле, протягивая ей руку, - Может быть, тебе виднее.

Она перепрыгнула на бамбуковый настил, порывисто обняла его, и коротко потерлась щекой о его щеку.

- Я тебя люблю, ты знаешь?

- Знаю, - он погладил ее по спине между лопаток, - Ты меня любишь, я тебя люблю. Это здорово. Но меня беспокоит, когда ты так взвинчена и так разозлена.

- Можно, ты не будешь спрашивать меня, что случилось?

- Не буду, если ты не хочешь. Давай сменим тему. Ты обратила внимание, что я сварил какао прямо здесь? Знаешь почему?   

- Ты решил, что соленые брызги придадут его вкусу особый шарм? – предположила она, глядя на небольшой электрический бойлер, стоящий посредине стола под навесом. 

- Увы, - Микеле развел руками, - Ты не угадала. Поверни свои красивые ушки в сторону окон второго этажа. Ты услышишь звук, вроде того, который получается, если довольно нервному динозавру, обитающему в скалистой местности, привязать к хвосту дюжину пустых жестянок разного размера и вставить в ноздри по свистульке. В наше время это считается музыкой в стиле «фастрок». Флер и Люси смотрят по TV фастрок-фестиваль, причем, как я понимаю, это безобразие будет продолжаться часов до четырех утра. Если бы им надо было завтра идти в школу, я бы применил деспотичные приемы воспитания, но завтра занятий нет, а навязывать им свои вкусы я не имею морального права.

- Действительно, это кошмар, - прислушавшись, согласилась Чубби, - А где они берут динозавра для этого дела?

Микеле удрученно пожал плечами.

- Думаю, они используют поддельного динозавра, из-за чего этот фестиваль становится безнадежно-пошлым и безвкусным мероприятием. Так я наливаю какао?

- Ну, да, - она, кивнула, закуривая сигарету, - Я осознаю, что сегодня я недостойна пить этот кулинарный шедевр, но если ты нальешь мне кружку авансом, то утром я сделаю такой изумительный завтрак, о котором ты мечтал всю жизнь. Мы договорились?

- Я тебе верю, - объявил он, разливая какао по кружкам.

- Это здорово, - вздохнула она, делая первый глоток, - Я имею в виду, и твой какао, и то, что ты мне веришь. Ты единственный взрослый человек на свете, который мне верит.

- А я вообще уникальный, - заметил Микеле, - У меня самые толковые студенты, самый уютный дом, самые замечательные дети и самая красивая жена. Ты не знала?

- Вообще-то я подозревала что-то в этом роде, - призналась Чубби, - А что у тебя завтра?

- Ну, по-видимому, сначала изумительный завтрак, а с 13:00 две учебные пары. Лекция плюс семинар по терраформингу. Потом кое-какие переговоры, и в 19:00 я свободен.

- Значит, тебе не надо рано вставать, так?

- Совершенно не надо.

- Тогда есть идея. Мы можем перебраться на ту сторону пролива и провести на ферме один магический ритуал, который в Транс-Экваториальной Африке применяется для повышения урожайности ямса, кукурузы и бананов.   

- А в условиях Океании это работает? – поинтересовался Микеле.

- Работает. Тут важен не ландшафт, а тонус. Остальное я тебе объясню на месте.

- В таком случае, любимая, я считаю, что это хорошая идея.

…

Сторонний наблюдатель (окажись он через час - два на северо-западном берегу острова Алофи, у подножия горы Колофаи) мог бы подумать, что спортивно сложенная леди лет 35 на вид, и крепкий, но обладающий небольшим пузом, джентльмен где-то 10 годами старше, увлеченно занимаются сексом на широком надувном матраце, под открытым небом. Разумеется, такая интерпретация происходящего была бы грубой ошибкой. В действительности, тут совершался магический ритуал агрокультурного назначения, что подтвердил бы любой африканский колдун, достаточно хорошо разбирающийся в этих вопросах. Но рядом не было ни стороннего наблюдателя, ни африканского колдуна.