Виталий Абанов - Город Эйч

– Извините, вы в порядке? – сказала девушка, наклонившись над ним.

– А разве не видно. – сказал Микки: – я в полном, мать его, порядке... – он выругался и девушка вздрогнула.

– Я, черт меня раздери в самом полном порядке – сказал Микки, пытаясь встать. Его белый костюм превратился в лохмотья, голова раскалывалась на части, а безымянный палец, откуда Сутулый содрал перстень с десятью каратами, опух и посинел.

– Иначе чего я делаю посреди ночи в этой канаве... – злобно сказал Микки, наконец сев. Ему нужно было выпить и срочно.

– Я все-таки помогу вам. – сказала девушка: – вы же на ногах не держитесь.

– Ну просто Святая Мария! – сказал Микки. Он был зол и все еще пьян: – а ты чего здесь делаешь в такое время?

– Я работаю. – сказала девушка. Рико по-новому окинул взглядом ее фигуру. Короткая юбочка, легкая курточка, несмотря на то, что на улице прохладно, капроновые колготки и яркая помада.

– Ясно. – сказал Микки: – хороший конец карьеры. Я валяюсь в канаве на краю дороги с проституткой. – девушка вздрогнула при слове "проститутка", но ничего не сказала.

– А ты наверно новенькая, а? – сказал Микки, которого вдруг немного отпустило: – недавно, да? Ясно. Слушай, постой-ка... – он принялся обхлопывать себя по карманам. Сутулый забрал не все деньги. Он оставил ему пару сотен – добрый самаритянин...

– Слушай, как тебя зовут? Зара? Нет? Впрочем неважно. Где тут у вас есть ближайший кабак? Мне срочно нужно пропустить рюмочку-другую. Иначе я с ума сойду. Я заплачу... пять кредиток, сойдет?

– Это вон туда, там бар, называется "Толстяк Мо". Я провожу вас, сами не найдете. – девушка взяла его под руку, не так, чтобы повиснуть на ней, как это делали другие, а скорее поддерживая.

Когда они перешагнули через порог "толстяка Мо", Микки протянул ей пятерку.

– Вот. Спасибо.

– Не за что. Будьте осторожны. У нас район такой... всякое бывает. – сказала девушка аккуратно складывая купюру и пряча ее в карман. Микки окинул взглядом помещение. Бар был абсолютно пуст. За стойкой дремал бармен, невероятно толстый мужчина с неприятным шрамом через все лицо.

– До свиданья. – сказала девушка.

– Постой. – вдруг сказал Микки. Его язык стал жить самостоятельной жизнью, выговаривая слова, и проталкивая их сквозь непослушное горло: – может быть останешься? Посидим.

– Я не знаю... – растерянно сказала девушка.

– Послушай, я заплачу за час. Просто посиди рядом, а?

– Конечно... я просто...

– Садись. – Микки сел сам и хлопнул ладонью по стулу рядом: – сейчас принесу выпить. И поесть. И ... ах, да, деньги... вот.

В меню у "Толстяка Мо" сегодня были только гамбургеры и люля-кебабы, подозрительного вида мясные колбаски, поджаренные над электрическим грилем. И водка.

– Не сезон. Или все выпили. – сказал Микки, раскладывая перед Томоко люля-кебабы: – осталось только это.

– Здесь всегда одно и то же. – ответила та.

– Ну, за твое здоровье. – сказал Микки, опрокидывая первую рюмку.

– Знаешь... – сказал он чуть позже: – вчера я проиграл бой. В девятом раунде. Слег вчистую. Случайность... понимаешь... – и он объяснил ей, что этому слабаку Уоллесу просто повезло, что он, Микки Ханникенен, был не в форме, потому, что всю ночь мотался по кабакам а под утро спал на огромной кровати с шелковым балдахином сразу с тремя девицами. И что если бы он не поскользнулся, он сделал бы его как лежачего, что бой шел как надо и даже тренер, даже он говорил – "Миколаус, мальчик, он же твой, сделай его, и все будет как надо, только сделай, только не промажь, у него же такая правая, он из твоей печенки фарш сделает, не подставляйся, мальчик, держи дистанцию, а вот хук у тебя как надо, здорово ты его достал, еще пару раз туда и он будет руки вверх поднимать, тут-то его под апперкот и выведешь...". И все шло как надо и сам Уоллес стал шататься и пропускать явные удары, но тут Микки поскользнулся и упал на колено, а этот проклятый Уоллес, ударил сверху. Конечно их развели, конечно Уоллесу сделали замечание, но его правая уже взболтала мозги Микки как яичницу. Еще два удара и все. И все. Контракта с мировой ассоциацией бокса не будет. Мировой славы и миллионов – тоже. А он должен Пако, потому что опять ставил на Зеленую молнию, а Зеленая молния сломала себе ногу на втором заезде и все призы взял Угольник, вороной под седьмым номером, а деньги ушли в трубу и теперь ему не хватит даже на то, чтобы заплатить закладные за красную "Феррари" и пятикомнатную квартиру в центре Сити. И даже тренер, этот упрямый старик сказал: – "Микки, мой мальчик, тебе не хватает мотивации. За что ты бьешься? Ты вялый как вареная рыба. Мотивация, мальчик мой, ты должен хотеть победы всем сердцем." А он, Микки знает, что ему хватает мотивации, он бьется за особняк на берегу моря, за гонорары и восхищенные крики толпы, он не проиграет, вот увидишь, крошка, он еще встанет на вершине... тут он посмотрел ей в глаза, запнулся и выпил еще.

– Ты чего не ешь, а? – спросил он, указывая на люля-кебабы: – невкусно?

– Я... не голодна.

– Понятно. – Микки еще раз окинул ее взглядом и почувствовал, что хочет ее. Всю. И сейчас.

– Слушай, может мы могли бы пройти в гостиницу? – предложил он.

– Почему нет? – она пожала плечами: – все равно ты уже заплатил. Это твой час. Только вот в гостиницу не надо, это дорого. Пойдем ко мне, здесь недалеко.

– Давай к тебе. – согласился Микки, вставая.

– Извини. – сказала Зара: – можно я заберу это с собой? – она кивнула на недоеденные кебабы и бургер: – все равно выкинут, а ты уже заплатил...

– Забирай.

Они шли и шли. Фонари попадались все реже, а трещины на асфальте все чаще. Пакеты с мусором, нарочито брошенные посреди улицы, надписи яркими красками поперек старых кирпичных стен, разбитые стекла и устойчивый запах мочи в подъезде. Тусклая лампочка едва освещала номер на двери, облезшая краска чешуей сползала с деревянного косяка.

– Холодно, – сказал Микки, протиснувшись в дверь вслед за Зарой. Пустая маленькая квартирка, голые стены, кушетка, небольшая тумбочка и бумажная перегородка с нарисованными на ней журавлями.

– У нас отопление выключили. – извиняющимся тоном сказала Зара: – но я печь поставила, вот тут, в углу. Просто дров нет. Извини, я сейчас. – она исчезла за перегородкой. Микки осмотрелся и сел на старый табурет. Что он здесь делает? По всему выходило, что дела у Томоко шли из рук вон плохо. Микки не любил проблемы. По крайней мере он не любил проблемы у тех девушек, с которыми он проводил время. У него и своих проблем хватает, подумал он, может быть уйти отсюда к черту? Но всплывшая в памяти фигурка Зары и то, что он уже заплатил деньги удержало его. Да, он, Микки Ханникенен – добрый человек, но если его, Микки разводят на деньги, то он может сказать – без шансов, приятель. И сейчас он уйдет отсюда и ноги его здесь больше не будет, но не раньше, чем эта красотка даст ему все, за что он уже заплатил. Верно.