Нил Шустерман - Беглецы

Лев, сидя у корней дуба, к которому его при­вязал Коннор, заливисто смеется. Видимо, ему приятно видеть Коннора в таком неловком положении.

Риса отпускает руку. Коннору уже не так больно, но плечо все еще ломит.

— Да что ты, в самом деле, — говорит он, ста­раясь не показывать, что ему все еще больно. — Я же не имел в виду ничего плохого. У меня и в мыслях не было тебя обидеть.

— Теперь и не будет, — отчеканивает Риса, хотя заметно, что она сожалеет о том, что причи­нила Коннору боль. — Не забывай о том, что я жила в интернате.

Коннор понимающе кивает. Он слышал о детях, живущих в государственных интернатах. Им приходится защищать себя с младенчества, иначе жизнь будет несладкой. Кроме то­го, у Рисы на лице написано, что она недотро­га, и он должен был сразу понять это.

— Извините, — говорит Лев, — но я не могу ид­ти, если вы меня не отвяжете.

Коннору опять не нравится его взгляд.

— Откуда мне знать, может, ты опять убе­жишь?

— Я не прошу тебя мне доверять, — говорит Лев. — Сейчас я заложник. Но если ты меня от­вяжешь, я стану таким же беглецом, как вы. По­ка я связан, мы враги. Развяжешь, станем друзь­ями.

— Ладно, если обещаешь не убегать, — согла­шается Коннор.

Риса начинает нетерпеливо распутывать ку­ски лиан, которыми связан мальчик.

— У нас нет выбора, — говорит она, — либо мы его развязываем, либо оставляем здесь. При­дется рискнуть.

Коннор становится рядом на колени, чтобы помочь ей, и вскоре Лев свободен. Он под­нимается на ноги и потягивается, потирая пле­чо, в которое угодила пуля с транквилизато­ром. Может, думает Коннор, он уже перестал чувствовать себя жертвенным бараном. Хочет­ся верить, что желание жить окажется сильнее и он начнет трезво смотреть на вещи.

В лесу все чаще попадаются обрывки упаковки, кусочки пластика и прочий мусор, который, как известно, всегда свидетельствует о близости очага цивилизации. Рисе это не нравится. Если рядом город, значит, люди, живущие в нем, могут их узнать. Фотографии всех троих наверняка показывали в утренних новостях.

Риса понимает, что полностью исключить контакты с людьми не получится. Шансов ос­таться незамеченными, особенно в густонасе­ленных районах, практически нет. Их никто не должен узнать, но в то же время обойтись без помощи других людей не удастся. Обращаться к кому-то все равно придется.

Коннор, как всегда, рад поспорить, когда Риса делится с ним своими соображениями.

— Зачем нам посторонние? — спрашивает он, глядя на следы жизнедеятельности человека, встречающиеся уже повсеместно. Ребята про­ходят мимо полуразвалившейся, поросшей мхом каменной стены и ржавой металличес­кой вышки, служившей опорой высоковольт­ной линии во времена, когда электричество еще передавали по проводам. — Не нужен нам никто. Сами возьмем, что надо.

Риса вздыхает, стараясь держать себя в руках.

— Я понимаю, что то, что нам нужно, можно украсть, — говорит она терпеливо, — но это не­правильно. Ты так не считаешь?

Коннору неприятно, что Риса сочла его че­ловеком, не чуждым воровства.

— А ты считаешь, люди дадут нам поесть или что там еще нам понадобится просто так, по доброте душевной? — запальчиво спраши­вает он.

— Я так не считаю, — говорит Риса, — но если мы все как следует обдумаем и не будем прини­мать скоропалительных решений, может быть, воровать не придется.

От ее слов, а может, от того, что она гово­рит с ним, как с ребенком, Коннор приходит в бешенство. Риса замечает, что Лев за ними пристально наблюдает, не вмешиваясь в разго­вор. Если он решил бежать, думает Риса, сей­час самое время. Неожиданно ей приходит в голову, что их с Коннором спор — отличная воз­можность проверить, хочет ли Лев остаться с и ими или тянет время, дожидаясь подходящего момента, чтобы сбежать.

— Куда это ты пошел?! — рычит она на Конно­ра, чтобы подлить масла в огонь, краем глаза следя за Львом. — Я, между прочим, еще не за­кончила!

— А кто сказал, что я должен тебя слушать? — спрашивает Коннор, вновь поворачиваясь к ней.

— Если бы у тебя были мозги, ты бы меня слушал!

Коннор подходит совсем близко к Рисе, на­рушая границы личного пространства. Это ей не нравится.

— Мозгов нет, говоришь? Да если бы не я, ты бы уже сидела в заготовительном лагере! — го­ворит Коннор.

Риса поднимает руку, чтобы оттолкнуть его, но мальчик реагирует быстрее и успевает схва­тить ее за запястье. Риса понимает, что зашла слишком далеко. Что она, в сущности, знает об этом парне? Его хотели отдать на разборку. Мо­жет, тому есть веские причины. Может, даже очень веские.

Риса понимает, что сопротивляться не нуж­но, так как, защищаясь, она отдает преимуще­ство в руки Коннора.

— Отпусти меня, — говорит она, стараясь, что­бы ее голос звучал максимально весомо и спо­койно.

— Да почему? Ты думаешь, я с тобой что-то сделаю?

— Потому что ты второй раз дотронулся до меня без разрешения, — говорит Риса. Но Коннор все равно не отпускает, хотя сжима­ет руку уже не так крепко. И как-то не грубо, без угрозы. Скорее, нежно. Риса могла бы легко вырвать руку. Но почему же она этого не делает?

Риса понимает, что, продолжая удерживать ее, Коннор хочет ей что-то сказать, но что именно, девушка не знает. Может быть, он дер­жит ее так нежно, чтобы показать, что не скло­нен к насилию?

Впрочем, это не важно, думает Риса. Даже легкое насилие все равно остается насилием.

Она смотрит вниз. Один удар каблуком, и коленная чашечка будет сломана.

— Я тебя в одну секунду вырублю, — тихо, но угрожающе говорит Риса.

Если он и испугался, вида не показывает.

— Я знаю, — так же тихо отвечает Коннор.

Видимо, он интуитивно понимает, что она ничего ему не сделает, что первый раз она обо­ронялась лишь для того, чтобы показать ему, на что способна, да и то скорее рефлекторно, чем сознательно. Теперь же, если она ударит его, это будет обдуманным, взвешенным реше­нием.

— Отойди, — просит она, и в голосе Рисы Кон­нор уже не слышит решимости, бывшей желез­ной всего пару минут назад.

На этот раз он слушается ее: отпускает руку и отступает на два шага. Они могли бы по­драться, но не стали этого делать. Риса не сов­сем понимает, что это значит, но чувствует, что злится на мальчика не просто потому, что он ее не слушается: есть и другие причины, причем их столько, что сразу даже не разо­браться.

— Все это очень занимательно, но мне кажет­ся, в драке мало пользы, — произносит чей-то голос со стороны.

Это Лев, и Риса понимает, что ее малень­кий эксперимент провалился. Она хотела сде­лать вид, что они с Коннором ссорятся, чтобы проверить, бросится ли он бежать, воспользо­вавшись возможностью, но сама так увлеклась спором, что совершенно забыла об экспери­менте. Если бы он сбежал в самом начале ссо­ры, успел бы далеко уйти, а они бы спохвати­лись только сейчас.