Нил Шустерман - Беглецы

— Помогите! — вдруг слышит Нельсон. Судя по голосу, кричит девочка. Она где-то впереди. Этого инспектор не ожидал. — Помогите, про­шу вас. Я ранена!

Нельсон оглядывается и замечает девочку, сидящую у ствола дерева. Она придерживает одну руку другой, лицо перекошено от боли. У инспектора нет времени, но лозунг «Защи­щать и служить» для него не пустые слова. Ино­гда он даже жалеет о том, что родился с таким обостренным чувством долга.

Он подходит к девочке.

— Что ты здесь делаешь?

— Я была в автобусе. Когда случилась авария, я испугалась и убежала, потому что думала, что он изорвется. Мне кажется, я сломала руку.

Инспектор нагибается, чтобы было лучше видно, но не находит даже синяков. Это повод призадуматься, но обстоятельства не слишком располагают к размышлениям.

— Оставайся здесь, я сейчас вернусь, — гово­рит Нельсон.

Он разворачивается, чтобы броситься за беглецом, и в то же мгновение что-то обруши­вается на него сверху. Даже не что-то, а кто-то! Беглец собственной персоной. Через секунду инспектора атакуют уже двое — мальчик и де­вочка, притворявшаяся раненой. Они же заод­но, приходит в голову Нельсону. Как он мог быть таким беспечным? Инспектор тянется к кобуре за пистолетом, но его нет на месте. Зато к левому бедру прикасается что-то твердое. За­глянув в темные, порочные глаза беглецу, он видит в них ликование.

— Спокойной ночи, — говорит мальчик.

Нельсон чувствует острую боль в левой но­ге, и мир исчезает во тьме.

Очнувшись, Лев чувствует тупую боль в левом плече. Сначала ему кажется, что он его просто отлежал, но вскоре мальчик понимает, что он, похоже, ранен. Пуля с транквилизирующим средством вошла именно в левое плечо, но Лев этого еще не знает. Все, что случилось с ним две­надцать часов назад, кажется ему фантастичес­ким, да к тому же еще и полузабытым сном. Точ­но он помнит только одно: его должны были принести в жертву, но по пути на них напал под­росток-убийца и похитил его. Но это не все. Есть еще одно воспоминание, не дающее Льву покоя. Мысленно он снова и снова возвращается к тому моменту, когда ему удалось выскользнуть из рук маньяка и вернуться к машине отца. Он вспоминает перекошенное лицо пастора Дэна.

Пастор приказал ему бежать.

Лев уверен, что это какая-то галлюцинация, потому что поверить в то, что пастор не хотел, чтобы его принесли в жертву, он просто не в состоянии. Этого не может быть.

Лев открывает глаза и поначалу ничего не может разобрать. Понять, где он, мальчик то­же не может. Ясно только, что на дворе ночь и он не попал туда, куда должен был попасть. На­конец зрение понемногу проясняется, и Лев видит небольшой костер и сидящего у огня на­против него безумного мальчика, напавшего на их машину. Мальчик не один, с ним неизвест­ная Льву девочка.

Только в этот момент Лев понимает, что в него попала пуля с транквилизатором. Голова ужасно болит, тошнит немилосердно, и голова соображает довольно слабо. Мальчик хочет встать, но понимает, что сделать этого не может. Сначала Лев приписывает это действию транквилизатора, но потом понимает, что кто-то привязал его к дереву похожими на веревки стеблями вьющихся растений.

Он хочет заговорить, но вместо слов полу­чается какое-то нечленораздельное слюнявое шипение. Тем не менее внимание мальчика и девочки ему привлечь удается. Лев смотрит на них и думает, что они его сейчас убьют. Специально ждали, наверное, пока он очнется, чтобы не убивать во сне. Маньяки — они такие.

— О, смотри-ка, парень вернулся из страны снов, — говорит мальчик с дикими глазами. Только глаза у него больше не дикие, этого эпитета, пожалуй, заслуживают лишь его волосы — горчат во все стороны, как будто он забыл при­чесаться после сна.

Лев снова пробует заговорить, и, хотя ему кажется, что язык сделан из ваты, одно слово выдавить все же удается.

— Где... — силится спросить он.

— Точно не скажу, — отвечает парень.

— Но, по крайней мере, в безопасности, — до­бавляет девочка.

«В безопасности? Ничего себе, — думает Лев. — О какой безопасности может идти речь в такой ситуации?»

— З-з-за-ложник? — бормочет Лев.

Мальчик и девочка переглядываются.

— Ну, вроде того, — говорит парень.

Между собой ребята почти не говорят — пони­мают друг друга с полуслова, как старые друзья. Хотят усыпить бдительность, думает Лев. Думают перетянуть на свою сторону, а потом использо­вать для совершения преступлений, которые они спланировали. Этому даже какое-то научное название есть. Когда заложник принимает сторо­ну тех, кто его похитил. Какой-то там синдром.

Сумасшедший парень смотрит на кучку ягод и орехов, без сомнения собранных здесь же, в лесу.

—Есть хочешь? — спрашивает он Льва.

Лев кивает, но после этого голова начинает кружиться так, что он понимает: лучше не есть, какой бы голод он ни испытывал, потому что все тут же выйдет обратно.

— Нет, — говорит он.

— Вид у тебя растерянный, — замечает девоч­ка. — Но ты не переживай, это же транквилиза­тор. Скоро выветрится.

Стокгольмский синдром! Вот как. Нет, этой парочке его не обмануть. Никогда им не пере­манить его на свою сторону.

Но пастор Дэн велел мне бежать.

Зачем? Что он хотел сказать? Чтобы я бе­жал с похитителями? Может, он и это имел в виду, но был в его словах еще какой-то смысл. Лев закрывает глаза и старается отогнать на­зойливые мысли.

— Родители будут меня искать, — говорит Лев, обнаружив, что язык начал слушаться и вместо разрозненных слов он снова может произносить целые предложения. Ребята не отвечают. Вероятно, им нечего возразить. — И сколько вы хотите за меня получить?

— Получить? Ничего не хотим, — отвечает су­масшедший мальчик. — Я забрал тебя с собой, чтобы спасти, идиот!

Спасти? Лев недоверчиво смотрит на похи­тителя.

— Но... меня же... в жертву...

Маньяк снова смотрит на него и качает го­ловой:

— Никогда еще не видел человека, мечтающе­го, чтобы его разобрали на органы.

Нет смысла объяснять этим богохульни­кам, что такое жертвоприношение. Им не понять, какое это счастье — принести себя в жерт­ву Всевышнему. Они никогда этого не поймут, а если и поймут, не прочувствуют. Что сказал этот парень? Что он его спас? Да он не спас его, а обрек на вечное проклятие.

Вдруг Льву приходит в голову счастливая мысль. Он понимает, как можно обратить ситу­ацию себе на пользу.

— Меня зовут Лев, — представляется он, ста­раясь говорить по возможности беззаботно.

— Приятно познакомиться, Лев, — говорит девочка. — Меня зовут Риса, а это Коннор.