Аварийщик. Дом №0 - Алекс Андрович

— Чёрт.

Нестерова проверила шкафы.

— Может, в сейфе?

— Здесь сейфа нет.

Петрович открыл нижний ящик стола.

— Журналы.

Внутри лежали три тонких тетради, которых Сергей раньше не заметил. Одна датирована 1993–1994 годами. Почерк был другой, не Синицына. На первой странице подпись:

С.В. Воронцов. Участок 0. Личный журнал.

Сергей почувствовал, как Нестерова встала ближе.

— Это архив центрального уровня.

— Уже нет. Лежит у меня в подвале.

— Беляев.

— Не начинай.

Он листал быстро, выхватывая знакомые слова. Воронцов писал коротко, почти телеграфом. Узлы, стабильность, ремонты, споры с центром. На полях много ругани, иногда вполне современной по духу. Сергей даже улыбнулся.

— Что? — спросил Петрович.

— Человек мне нравится.

— Потому что похож?

— Потому что пишет: «Центр опять требует обнулить жилой. Пусть сначала сами там поживут».

Нестерова вытянула шею.

— Дай.

— Не дам. Ты потом вырвешь страницу как служебную тайну.

На последних листах записи становились нервнее.

12.08.94. Центральный переход снова пытались активировать без территориального подтверждения. Канал заблокировал. Кто-то в центре имеет старые сервисные ключи.

Следующая:

19.08.94. Защёлку ЦП-4 снял. В центре ей больше не место. Пока участок без меня, дверь должна оставаться закрытой физически.

Сергей перелистнул.

21.08.94. Перенёс защёлку в нулевой буфер 1847. Доступ только через локальную функцию. Если придут за ней — дом лучше потерять, чем город. Ненавижу эту фразу, но другого не вижу.

Сергей перечитал последнюю строку.

— Дом 1847.

Петрович тихо выругался.

Нестерова сказала:

— Тот самый первый дом?

— Ага. Квартира ноль.

Всё начало складываться. Внешнее вмешательство в доме. Перегруженный буфер. Кто-то отключил защиту и поднял накопление выше допустимого. Возможно, пытался добраться до содержимого. Сергей помешал, сам того не понимая.

— Значит, авария там была не ради энергии, — сказал он. — Или не только ради неё. Искали защёлку.

— Но не нашли, — сказал Петрович. — Дверь закрылась.

— Надеюсь.

Последняя запись Воронцова была от 23 августа 1994 года.

Если это читает следующий оператор: не верь центру только потому, что он центр. Не верь мне только потому, что я предыдущий. Смотри схему. Чини то, что сломано. Люди важнее регламента, но иногда регламент написан кровью — сначала пойми, чьей.

Ниже одна строка:

Защёлка узнает территориальный профиль. Остальным покажет пустой буфер.

Сергей закрыл тетрадь.

— Умный мужик.

— И где он? — спросила Нестерова.

— Вопрос номер два. Сначала защёлка.

Рация ожила.

— Сергей! — Лена говорила быстро. — Узел 1847 у тебя на карте опять краснеет!

Он вышел в диспетчерскую. Точка дома на Космонавтов мигала.

ОБЪЕКТ 1847

СТАБИЛЬНОСТЬ: 71 % → 49%

НЕАВТОРИЗОВАННЫЙ ДОСТУП К НУЛЕВОМУ БУФЕРУ

— Вот и пришли за ней, — сказал Сергей.

— Кто? — спросил Петрович.

— Сейчас познакомимся.

До дома доехали за восемь минут. Лена осталась на базе и продолжала координировать насосную. По рации Нестеровой пришёл доклад: её группа удержала обратный поток, стабильность выросла до восемнадцати. Мало, но уже не падала. Сергей успел только сказать «молодцы», после чего Петрович на полном ходу влетел во двор Космонавтов.

У подъезда никого необычного. Несколько жильцов курили, собака снова облаяла «Газель». Сергей почти обрадовался знакомой собаке — хоть кто-то в этом городе вёл себя предсказуемо.

На восьмой этаж они пошли по лестнице. Лифт после последних событий Сергей избегал из принципа, даже обычный. Старушка из квартиры 82 выглянула на шум и сразу узнала.

— Опять вы?

— Я сам не рад.

— Что случилось?

Сергей посмотрел в конец площадки.

Там снова стояла дверь № 0.

На этот раз открытая.

— Петрович, людей по квартирам. Никому сюда не выходить.

Нестерова включила прибор.

— Внутри есть операторская сигнатура.

— Чья?

— Не определяется.

Сергей подошёл ближе. Диагностика показывала свежий след доступа и раскрытый буфер. Из-за двери тянуло холодным воздухом и запахом старой пыли.

— Защёлка внутри, — сказал он.

Петрович вернулся.

— И кто-то ещё.

— Ага.

Сергей достал признанную отвёртку.

— Наконец-то нормальная работа. Пришли в квартиру, где кто-то незаконно ковыряется в электрохозяйстве.

Он переступил порог.

За дверью был не коридор из первой ночи. Небольшая комната, похожая на старую диспетчерскую. Стол, шкаф, зелёная лампа. У дальней стены стоял мужчина в рабочей куртке советского образца.

Худой. Тёмные волосы с сединой. Тяжёлый взгляд.

То самое лицо с фотографии 1979 года.

Мужчина посмотрел на Сергея и сказал:

— Значит, всё-таки нашли замену.

Петрович за спиной тихо выдохнул:

— Воронцов…

Мужчина у стены действительно выглядел как Воронцов. Сергей видел его на фотографии достаточно долго, чтобы не сомневаться: те же скулы, тяжёлые брови, узкий рот, волосы с ранней сединой у висков. Сходство с самим Сергеем здесь, вживую, било ещё сильнее. Не двойник и не близнец — скорее человек, которого могли бы принять за отца, если бы возраст совпадал. Только Воронцов стоял в комнате 2007 года в рабочей куртке образца семидесятых и выглядел лет на сорок пять, хотя должен был давно перевалить за шестьдесят.

Петрович произнёс фамилию почти шёпотом.

— Воронцов…

Мужчина посмотрел на него, но не узнал.

— Вы меня знаете?

Петрович нахмурился.

— Видел фотографию.

— Тогда нет.

Сергей включил Диагностику. Интерфейс несколько секунд молчал, затем выдал:

ОПЕРАТОРСКИЙ ОТПЕЧАТОК

НОСИТЕЛЬ: ОТСУТСТВУЕТ

СОСТОЯНИЕ: АРХИВНОЕ

ДАТА ФИКСАЦИИ: 23.08.1994

— Ты не Воронцов, — сказал Сергей.

Мужчина чуть улыбнулся.

— Уже лучше.

— Запись?

— Не совсем. Буфер сохраняет состояние оператора достаточно подробно для сервисного взаимодействия. Я — то, что он оставил здесь вместе с защёлкой.

— То есть очень продвинутый автоответчик.

— Если тебе так проще.

— Мне всегда проще, когда непонятная хрень получает бытовое название.

Нестерова шагнула в комнату и сразу подняла прибор. Воронцов посмотрел на неё.

— Центральный оператор.

— Нестерова. Допуск третий.

— Тогда прибор убери. Здесь он тебе соврёт.

Она нахмурилась, но Сергей посмотрел на её экран: тот действительно показывал пустую комнату и нулевую активность. Нестерова убрала устройство.

— Откуда вы знаете, что мы придём? — спросила она.

— Я не знаю. Я реагирую на территориальный профиль. До вас сюда уже входили.

Сергей