Аллер. Том 6 - Олег Сынков

— Но почему я никогда не считал себя представителем этой «высшей кости»? — спросил Кранкас.

— Ты исключение. Ты происходишь из разорившегося рода. Какая же ты знать? Твой дед действительно принадлежал к этому сословию, но твой отец, его братья и сёстры — уже нет. Так что не причисляй себя к поместной знати.

Кранкас отвернулся и едва заметно пожал плечами. По его лицу невозможно было понять, задели ли его эти слова или он давно привык к подобным напоминаниям.

— Вот видите, — сказал я. — Значит, существуют и другие люди вроде Кранкаса и Рандана. Происхождение из знатного рода ещё не означает, что человек обязательно считает окружающих ниже себя.

— Рандан как раз из поместной знати, — уточнил Картис. — Правда, и у него наследственные дела сложились плохо. Его лишили наследства за то, что он выбрал службу в армии.

— Я не представлял, что в мире Асворта всё настолько сложно.

— А у вас всё иначе? — спросил Кранкас.

Картис усмехнулся и посмотрел на него.

— У них действительно иначе. Но кое-что неизменно: власть принадлежит роду Сарта. За тысячу лет там ни разу не возникало серьёзной мысли изменить этот порядок. Перед тобой ведь будущий правитель Фадамарской федерации — Аллерсавр Сарта.

Кранкас взглянул на меня так, словно теперь пытался увидеть во мне не собеседника, а воплощение тысячелетней традиции.

— Если Аллерсавр такой, то я могу представить, какими были правители Скара.

— Не спеши, Кранкас. Скар огромен. В нём много федераций, а Фадамарская лишь занимает ведущее положение.

— Тогда почему весь мир называется Скаром?

Картис откинулся на спинку стула. Его лицо стало задумчивым.

— Когда наши предки впервые захватили чужие стрики, они постоянно слышали от экипажей одно слово: «Старскар! Старскар!» Наши предки не понимали, что именно им говорят, и решили, будто так называется весь мир. С тех пор это название и закрепилось.

— Понятно. Так что будем делать со знатью? — спросил я.

— Не принимать, — ответил Картис. — Исключение можно сделать только для разорившихся представителей знатных родов. У нас человек, утративший титул, уже никогда не может его восстановить. Для таких служба иногда становится единственной возможностью вернуть себе место в жизни. Но проверять их всё равно придётся на общих основаниях.

— А если знатный человек сам захочет поступить в армию?

— Пусть проходит тот же отбор, что и остальные, — сказал Кранкас. — Никаких привилегий. Он должен сразу понять: здесь его род ничего не значит. Но я против них.

Картис кивнул.

— Именно так. Комиссия не должна состоять из людей, которые лишь ставят печати на готовых списках. Она обязана оценивать здоровье, выносливость, способности и намерения каждого кандидата. Иначе мы создадим не армию, а сборище тех, от кого поместная знать решила избавиться.

Я провёл пальцем по краю бумаг и посмотрел на обоих.

— Значит, решено. Сначала создаём комиссию. Кранкас, составь список людей, которым доверяешь. Картис, помоги разработать правила отбора. Я займусь своими людьми и теми, кто сможет организовать набор на Глиане.

— Сопротивление всё равно будет, — напомнил Кранкас.

— Возможно, — ответил я. — Но теперь мы хотя бы будем понимать, кто именно сопротивляется и по какой причине. Это уже лучше, чем собирать армию вслепую.

Прошла неделя.

Набор в армию начался, но с первых же дней возникло множество трудностей. Я не мог представить, что общество, обладающее космическими кораблями и передовыми технологиями, одновременно сохраняет почти крепостное право. Наверное, именно поэтому Комби и смогли победить. При таком устройстве общества иначе и быть не могло.

Сначала я представлял всё совершенно иначе. Мне казалось, что народ, способный строить межзвёздные корабли, развивать медицину, создавать автоматизированные производства и преодолевать расстояния между планетами, должен быть свободным, самостоятельным и образованным. Я ожидал увидеть разумную систему, в которой люди знают свои права и обязанности, образование доступно каждому, а происхождение не определяет судьбу ещё до рождения.

Но реальность оказалась гораздо мрачнее. Технологический прогресс здесь существовал почти независимо от общественного строя. Они умели строить корабли, получать энергию от звёзд и создавать машины для сложнейших операций, однако не избавились от порядков, которые на Земле давно считались пережитком прошлого. Их компьютеры за секунды обрабатывали огромные массивы данных, а люди при этом не могли самостоятельно распоряжаться собственной жизнью.

Человек мог родиться на территории поместья, принадлежавшего знатному роду, и с этого момента его судьба оказывалась предрешена. Он трудился там, где ему прикажут, жил там, где разрешат, и отдавал владельцу земли или производства значительную часть заработка. Формально это не называлось рабством: у каждого были документы, личный номер, а иногда даже контракт. Но если человек не мог покинуть поместье без разрешения, не имел права выбирать место работы и обязан был отдавать хозяину большую часть дохода, то какая разница, как это называется?

Поэтому Комби и победили. Не только благодаря оружию, численности или лучшей организации. Они победили ещё и потому, что большинство простых людей не захотело защищать тех, кто веками держал их в подчинении. Для шахтёров, крестьян, рабочих орбитальных