Мы – попаданцы, спасаем мир - Дмитрий Карпин

На асфальте мелом были обведены местоположения найденных трупов. Крови вокруг, впрочем, уже подсохшей, оказалось много, словно после сектантского жертвоприношения какой-нибудь богине Кали.

– Почему столько крови? – спросил Денис.

– Хороший вопрос, товарищ капитан, – кивнул Громов.

– Я трупы еще не видел, – пожал плечами Савельев.

– Тогда мы сейчас сами пойдем и полюбуемся ими, – произнес Громов. – А ты, Савельев, заканчивай здесь.

Криминалист кивнул и потянулся к раскрытому чемоданчику.

А Громов, Денис и Юля устремились к автомобилям скорой помощи – традиционно белым с красными крестами и змеями вокруг чаш.

– Майор Громов, желаю взглянуть на трупы.

– Пани Зинаида Возняк, – представилась медицинская работница, высокая, слегка полноватая женщина в белом халате.

«Полячка, – понял Денис. – Что, впрочем, ничуть не удивительно для интернационального советского мира».

Пани Зинаида кивнула санитарам, и те, расстегнув молнию на первом черном брезентовом мешке, откинули край в сторону. Повеяло мертвечиной, и желудок товарища капитана отозвался отнюдь не капитанскими позывами.

– Срань господня! – забыв, что поминать господа в этом мире неестественно, выругался Денис. Но то, что он увидел перед собой, тоже выглядело довольно неестественно, отвратительно и жутко, тем более по меркам этого нового советского мира.

Даже Юля отвела взгляд в сторону и на секунду закрыла лицо руками, что слегка удивило Дениса:

«Тебя-то что так напугало? Вы, бывший оберштурмбанфюрер Джулия Крюгер, поди, в своем Третьем рейхе и не такое повидали?!»

Ёжик явно выглядела ошарашенной, но уже в следующую секунду она встряхнула головой и без страха взглянула на обглоданный труп. Верхняя часть лица отсутствовала, она, казалось, просто оторвана, лишь усы болтались на остатках верхней челюсти. Грудь раскурочена, одежда перепачкана грязью и кровью вперемешку.

– Волки, что ли, потрудились? – задал вопрос Громов.

Пани Зинаида пожала плечами, носик ее был высоко вздернут и явно опасался уловить поток ветра, несший с собой запах мертвечины.

– Вай, ужас какой, – подскочил следователь Гоголадзе. – Не, Костя, здесь явно не волки поработали, а покрупнее зверь, покрупнее.

– Ты намекаешь на медведя, Гиви?! – удивился Громов. – Но в этих краях медведи не водятся.

– Я не намекаю, дорогой, – покачал головой грузин. – Я ведь охотник. С детства охотник, отец приучил, а его дед…

– Ближе к делу.

– Так вот, дорогой, я и говорю, что следы медвежьих клыков я тебе без любого криминалиста от волчих отличу.

– Хм-м, – Громов еще раз внимательно взглянул на обглоданное тело. – Так что же это выходит, какой-то косолапый случайно забрел на место преступления и решил полакомиться? Но медведи ведь мертвечину не жалуют? Значит, этот охранник был еще жив?! Но, возможно, ранен…

– Погодь, – перебил Гоголадзе. – Я тут с коллегами пообщался и кое-чего интересного уже узнал.

– Излагай.

– Они при первичном осмотре ни одной гильзы не нашли. Может, конечно, и преступники забрали. Но, похоже, стрельбы вообще не было. Возможно, контуженных от взрыва охранников вытащили из машины и просто добили.

– То есть второго тоже медведь загрыз? – спросил Громов.

– Ха. – Гоголадзе недобро усмехнулся. – Товарищ Возняк, покажите товарищу майору второй труп.

Пани Зинаида слегка побледнела, но все же сама двинулась к следующему брезентовому мешку и дрожащими руками расстегнула молнию.

Шмяк!

На асфальт упала отрубленная голова. Остекленевшие глаза молодого парня, еще совсем недавнего пионера, у которого и молоко на губах толком не обсохло, казалось, с укоризной взглянули на представителей власти с немым застывшим в безжизненных хрусталиках зрачков вопросом: «Как вы такое допустили?»

Ёжик отвела взгляд в сторону. Денису тоже стало не по себе, но больше он встревожился за Юлю. Не обращая ни на кого внимания, он опустил руку на плечо девушки, захотелось ее как-то подбодрить, но, вовремя совладав с эмоциями, лишь произнес:

– Привыкайте, товарищ младший лейтенант, это наша работа.

– Ты прав, Денис, это наша работа. И мы стражи в…

Последнее Юлино слово потонуло в приближающихся звуках сирены. Три черных тонированных уазика без знаков отличия, но с проблесковыми маячками и красными мигалками, приближались к месту происшествия.

– Принесла же нелегкая, – вздохнул майор.

«КГБ», – понял Денис.

– Так, товарищ капитан, даю задачу, – повернувшись к сыну, произнес Громов. – Берите машину, младшего лейтенанта в помощь и отправляетесь на опрос потенциальных свидетелей.

– Свидетелей? – опешил Денис. – Откуда бы им тут взяться?

– Денис, не огорчай меня, – покачал головой Громов. – В трех километрах отсюда в сторону Ленинграда стоит магазин, в пяти – заправочная станция. Может, там что-нибудь видели, может, ниточка какая-нибудь появится…

– Понял, понял, – закивал Денис, – все узнаю, опрос проведу, все честь по чести.

Хотя сам Громов-младший решил, что от подобной сомнительной ниточки толку будет не больше, чем с козла молока, и отец, похоже, просто хочет от него избавиться, чтобы не мешался и не путался под ногами. Денис взглянул в сторону покидающих советские джипы мужчин в черных кожаных пиджаках, словно у чекистов предвоенного времени. Как и чекисты, кагэбэшники выглядели сурово и деловито, с ходу начали распоряжаться, тыкать ксивами, повышать голос.

«Да, – вздохнул Денис. – Насколько бы не был справедлив мир, одно в нем всегда останется неизменным – люди. Те, кто дорвался до власти, всегда будут мнить себя выше других. И это неравенство неискоренимо ничем, оно у нас в крови».

– Как я и думал, никакой пользы в этом опросе нет, – пробурчал Денис, усаживаясь в уазик.

Несколько минут назад они с Юлей предприняли попытку опросить продавщицу продуктового магазина, что располагался в трех километрах от места происшествия, но оказалось, что магазин не круглосуточный и, следовательно, в момент преступления был закрыт, поэтому никакой полезной информации получить не удалось.

– Куда теперь, товарищ капитан? – осведомился водитель. Еще довольно молодой, но уже усатый парнишка. Вообще усы носили многие мужчины этого нового советского мира, усы здесь являлись своего рода трендом, как бороды хипстеров в родной реальности. Денис даже сам подумывал о том, чтобы отпустить растительность под нижней губой, но пользующиеся популярностью густые, словно щетки усища ему не шли, а маленькие, идеально подстриженные, словно ниточки, смотрелись бы несуразно и попахивали буржуазией. А вот за несколько дневную щетину, которую Денис считал признаком мужества, он даже как-то получил от отца выговор, пусть и без занесения в личное дело. «Ты советский милиционер, а не подзаборный алкаш», – сказал тогда Громов-старший. И с тех пор утреннее свидание с бритвой стало словно прощальный поцелуй любящей жены перед работой.

– Два километра вперед, до заправки, – пробурчал Денис.

Шофер кивнул, повернул ключ в замке зажигания, и уазик тронулся, быстро набирая обороты, по загородной трассе, но не превышая скоростного режима. «Эх, столько