Воевода - Владимир Сергеевич Василенко

Впрочем, радоваться было рано.

— Меня надолго не хватит! — предупредил Рокотов, швыряя очередной заряд.

— Меня тем более! — огрызнулся Панкратов. — Хороший щит ещё не скоро смогу поставить. Так что растягивай силы!

Ланге и Ригер, неуклюже переваливаясь из-за большой разницы в росте, тащили вдвоём увесистую «глушилку», успевая ещё и переругиваться между собой. Феликс догнал их и тоже ухватился за одну из выступающих деталей агрегата. Та заметно погнулась, и Ригер в ужасе вытаращил глаза.

— Да всё, всё, не трогаю! — Феликс, как ошпаренный, отдёрнул руку. — Только дотащите её, я вас умоляю! Давайте, шевелитесь! Вы первые, мы — за вами!

Он оглянулся на телохранителей, оставшихся позади. Те пытались оттянуть внимание Стылых на себя, и у них пока получалось. Но надолго ли? Твари приближались, и на смену каждой отброшенной, кажется, приходило две новых.

Да сколько же их тут⁈

Ригер, наконец, первым нырнул в подземный лаз, Ланге замешкался, проталкивая следом глушилку. Феликс отступал вслед за ними — пятясь и выпуская пулю за пулей. Он почти не промахивался, но это было всё равно, что камешками пытаться отгонять стаю разъярённых псов. Эффективны были только меткие выстрелы в голову — иногда хватало одного, чтобы Стылый повалился замертво.

Эту их пальбу наверняка уже услышали в крепости. Может, вышлют подмогу?

Он сам усмехнулся этой наивной панической мысли. Взгляд у него был достаточно намётан, чтобы прикинуть расклад. Даже если из острога кто-то бросился на помощь прямо сейчас — поверху или через подземный ход — добежать они не успеют. Вся надежда на собственные силы. И, если поднажать — они выстоят. Должны выстоять!

Смагин уже наполовину скрылся под землей, стреляя по Стылым, как из окопа. Рокотов исчерпав свои силы, выхватил пистолеты. У Панкратова, похоже, кончились патроны, и подскочившего к нему Стылого он огрел по башке прикладом.

— Отступайте! — охрипшим голосом выдохнул Феликс. Это и криком было назвать сложно — скорее уж отчаянный стон. — Быстрее! Назад! Назад!

Кровь так бешено стучалась в висках, что казалось, он слышит громкий топот. Тот всё громче, всё ближе, от него, кажется, уже земля содрогается…

— Сзади! Берегись! — вдруг снова заорал Смагин, тут же скрываясь в лазе.

— Ты куда, гад⁈ — заорал ему вслед Панкратов и добавил что-то матерное. Пока он отвлёкся, один из Стылых рванул вперёд и ткнул его копьём в спину. Рокотов успел отбить оружие в сторону, так что удар пришёлся вскользь. Стылый тут же переключился на другую цель, сшиб Рокотова с ног. Они покатились по снегу, сцепившись, как дерущиеся коты.

Слева от Феликса будто что-то взорвалось — снег взметнулся так, что окатил его с ног до головы. От близкого удара ощутимо содрогнулась земля — совсем рядом ухнуло что-то здоровенное.

Индрик!

От близости могучего изменённого зверя дух захватывало. Он был огромный — гораздо крупнее, чем Феликс предполагал, увидев его в прошлый раз издали. Даже матёрый лось по сравнению с этим чудищем смотрелся бы изящной косулей. Но давил он даже не своими размерами, а магической мощью. Воздух вокруг него так и трещал разрядами эдры, шкура светилась, глазищи и вовсе полыхали, как факелы, даже при свете дня.

— Шеф, бегите!

Панкратов, каким-то чудом выскочив перед Феликсом, выставил перед собой руки, ставя щит. Феликс бросился к подземному ходу, ожидая увидеть там Смагина, но тот, похоже, уже окончательно скрылся в туннеле, не дожидаясь остальных. Рокотова накрыли уже трое или четверо Стылых и, судя по жутким звукам, попросту рвали на части.

Всё это он успел осознал буквально за пару биений сердца — время будто замерло, сжалось в тугую пружину, чувства обострились до предела. При этом тело наоборот стало тяжёлым, раздражающе неповоротливым. Ужас мелькнул яркой, обжигающей вспышкой, и сменился волной леденящего холода и ощущением непоправимой трагедии.

Это конец.

Да как так⁈ Ведь оставалось совсем чуть-чуть! Главное — успеть нырнуть под землю, а там, в узком туннеле, перевес в численности уже не имел бы такого значения…

Панкратов, рыча от напряжения, держал щит, но шаманка Стылых верхом на индрике смяла хрупкую защиту, даже не заметив её — лишь гулко хлопнуло что-то, рассыпаясь светящимися брызгами. Сам телохранитель отшатнулся, почти заваливаясь на спину, и выпрямиться так и не смог — его обдало волной чудовищного, невообразимого холода. Феликса тоже зацепило, хоть он и успел основательно отбежать. Открытые участки кожи обожгло — будто кипятком окатило.

Панкратов же и вовсе буквально заледенел — кожа его побелела, покрылась кристалликами инея. Он так и замер — завалившись назад в сугроб, подняв одну руку, будто пытаясь заслониться от чего-то.

— Глеб!! — в ужасе выкрикнул Феликс.

Глотку ему перехватило холодом, словно удавкой, так что крик больше походил на сиплый, едва слышный выдох. Губы, да и всё лицо занемело, превратилось в жесткую резиновую маску — он едва мог открыть рот. Споткнулся, рухнул ничком. Попавшаяся в снегу сухая ветка расцарапала щёку, но он даже не почувствовал боли — просто убрал застрявший острый сучок, потому что он мешал повернуть голову.

Кое-как перевернулся на спину — руки и ноги тоже занемели и плохо слушались. Больно не было, даже страх отступил, сменившись каким-то сонным удивлением.

Неужели всё? Неужели… вот так?

Ресницы покрылись инеем и слипались так, что он почти ничего не видел — всё заволокла бело-алая пелена. Сквозь неё он едва различил тёмный силуэт, возникший над ним и заслонивший свет.

Странно, но после этого ему вдруг стало лучше. Холод, сковывающий его, резко смягчился, мышцы расслабились. Или это просто тело уже прекратило бороться? Сквозь шум в ушах и хруст снега под ногами приближающихся Стылых он расслышал задумчивое бормотание на незнакомом языке — монотонное, прерывающееся странными ровными вдохами, похожими на шипение пара или кузнечных мехов.

Взор его, наконец, прояснился настолько, что он разглядел шаманку, стоящую прямо рядом с ним. Чуть наклонившись, она заглядывала ему в лицо своими страшными, полностью чёрными глазами.

Он не ошибся — в тот раз, когда предположил, что она должна быть красива. Лицо молодое, ровное, с высокими скулами, с чуть раскосыми глазами и пухлыми губами. Но сейчас больше похожее на восковую маску — бледную, почти неподвижную, местами даже покрытую инеем. Сложный головной убор, похожий не то на корону, не то на кокошник, постукивал многочисленными деталями, свисающими