Двадцать два несчастья. Том 14 - Данияр Саматович Сугралинов

Павлик шмыгнул носом и посмотрел в пол.

— Ну… санаторий, — признался он. — Про заброшку я для эфира говорил. Заброшки лучше заходят.

— То есть ты шел не оборудование ломать, а снимать?

— Нет, нет, я хотел просто зайти туда и снять. И все! Если мне не верите, вы можете посмотреть на камеру, там же все отснято! — И он заискивающе потянулся к камере. — Вот сюда, на эту кнопочку тыркайте. Давайте я тыркну, и вы посмотрите.

— А не сотрется? — остановил его я.

— Нет, почему это сотрется?

Я посмотрел на одного из парней, который разбирался в технике. Тот поймал мой взгляд и кивнул:

— Да, я знаю, с этой камеры не сотрется, там в облако запись сразу уходит. Можете спокойно нажимать.

Блогера мы к камере не подпускали, на всякий случай, чтобы он все не стер, и парень отмотал запись назад. Сначала на экране мелькала темнота и ветки, вероятно, горе-блогер бежал, прижимая камеру к себе, затем, видимо, камера у него несколько раз падала. А вот когда на экране показался наш склад, я быстро сказал:

— А ну стоп! Стоп! Вот отсюда запускай.

Парень включил запись. На кадрах было видно, как блогер подходит к складу, и вдруг в объектив попала деталь, которую сам Павлик в спешке не заметил. Парни Сармана и сам он озадаченно охнули и уставились на экран: на заднем плане, у черного входа, дверь была уже приоткрыта, и из нее в темноту выскользнула тень какого-то монстра.

Павлик в ужасе издал истошный вопль.

— Это вувер! Вувер!

— Нет, — покачал головой я. — Это не вувер. Ну-ка, на паузу поставьте.

— Вы видите это? — завороженно сказал Сарман, останавливая воспроизведение. — Вот он.

— А ну-ка, увеличь это, — велел я.

Тот парень, который разбирался в технике, увеличил.

И перед моими глазами возник человек, который вышел из моего склада прямо перед блогером. Значит, дверь была открыта еще до Павлика. И топтался у нее сегодня не только он. И вот с этим человеком разговор у нас будет уже совсем другой.

— Вот это да! — воскликнули мы все изумленно.

Все как один мы повскакивали со своих мест, едва не опрокинув табуреты. На тусклом экранчике блогерской камеры, изображение на которой бережно и аккуратно увеличил парень Сармана, красовался стоп-кадр: из приоткрытой двери черного хода от склада, воровато озираясь, выскальзывает невысокая женская фигура в темной куртке. Капюшон слегка съехал назад, и в неверном свете уличного фонаря мелькнул профиль, который показался мне до боли знакомым.

— Лида! — выдохнул я, чувствуя, как внутри все закипает от яростного бессилия.

— Лида!

— Это же Лида, — повторяли за мной остальные.

Самарцев, который подошел сзади, тяжело вздохнул и сказал:

— Успокойся, Сергей Николаевич, я же тебе говорил. Я с самого начала подозревал это. Она постоянно крутилась возле санатория. Видел раза три, как она шла на просеке. Правда, доказательств у меня не было, пока этот… — он выразительно посмотрел на Павлика, — со своей «дохлой кошкой» сюда не приперся.

Павлик, который тихо сидел и до этой минуты старался особо не отсвечивать, уловил перемену в нашем настроении. Он шмыгнул носом и робко подал голос:

— Послушайте, мужики, ну, то есть товарищи! Пожалуйста, отпустите теперь меня. Я же вам это преступление века, получается, помог раскрыть. И я ни в чем не виноват, вы теперь сами видите. Доказательство вон есть. Можно же меня теперь выпустить?

— А ну сиди тихо, Шерлок Холмс недоделанный! — цыкнул на него Сарман.

— Сергей Николаевич, что делать-то будем? — тихо спросил Наиль. — Лида… У меня даже в голове не укладывается…

Присматриваясь к снимку, я только больше убеждался, что таки да, это действительно Лида, — и все равно не мог поверить. Вот не укладывалось у меня это в голове. Разрыв шаблона. Система на экранчик, кстати, никак не реагировала: чтобы выдать профиль, ей нужен был живой человек в поле зрения, а не картинка, так что тут приходилось полагаться на собственные глаза.

— Слушай, Павлик, — сказал я, — а можно как-то этот кадр еще увеличить?

— Можно, конечно, — с готовностью ответил он.

— Только компьютер нужен, — подтвердил парень-технарь Сармана.

— Сейчас будет, — сказал я и повернулся к Самарцеву: — Николай Борисович, а вы не можете Еву позвать? Пусть ноутбук прихватит.

— Да, конечно, — ответил Николай Борисович и торопливо устремился на кухню.

Буквально через несколько мгновений появилась Ева с планшетом в руках.

— У меня только планшет с собой, — извиняющимся тоном сказала она.

— Сойдет. Давайте его сюда.

Мы подсоединили камеру к планшету и вывели запись на экран, где все подробности были видны куда лучше. Парень Сармана прокручивал ее покадрово, и мы стали рассматривать. В одном месте женщина, выбираясь из двери, повернула голову прямо к фонарю, и тут какое-то несоответствие резануло меня по глазам.

— Нет, это точно не Лида, — сказал я и выдохнул с облегчением.

— Ну как же не Лида? — загорячился Самарцев. — Вот, смотрите, ее куртка, ее шапка.

— Вот именно! — улыбаясь, сказал я. — Ее куртка и шапка — это да. А теперь смотрите вот сюда — нос не ее, профиль тоже. Женщина в такой же куртке и шапке, но отличается. Смотрите, она более полная и приземистая, чем Лида.

— Ну как вы можете это в таком разрешении определить? — возмутился Самарцев и загорячился еще больше. — Вот посмотрите, она и двигается так же.

Он немного прокрутил запись туда-сюда, и фигура подвигалась взад-вперед.

— А я все-таки говорю, что не Лида, — упрямо возразил я. — Вот все равно что-то не так.

Тайра Терентьевна, которая тихо стояла сзади, не вмешиваясь в наш разговор и рассматривая изображение, подошла ближе и сказала:

— Нет, это точно не Лида. Сергей Николаевич прав. Лиду я с детства знаю, и она немножко подволакивает ногу. В детстве они гоняли на велосипедах, у нее юбка в цепь попала, Лида на скорости упала и поломала ногу в трех местах. Долго в больнице лежала, ее