Двадцать два несчастья. Том 14 - Данияр Саматович Сугралинов

Но договорить она не успела.

С улицы, со стороны погрузочной платформы главного корпуса, донесся резкий, пронзительный скрежет металла о металл, а затем глухой стук, от которого в кухонном окне жалобно задребезжали стекла. Валера мгновенно сорвался с моих колен и с утробным мяуканьем скрылся под столом. Пивасик взлетел на шкаф, испуганно вопя:

— Усе пропало, шеф, усе пропало!

— Это еще что? Сашка же только завтра должен быть… — пробормотала удивленная Ева.

Самарцев уже стоял. Я вскочил со стула следом, на ходу вытаскивая мобильник и включая фонарик. Если это Сашка приехал раньше срока — хорошо. Но после сегодняшнего дня на хорошее я почему-то не рассчитывал…

В мгновение ока я подхватился и выскочил на улицу, подсвечивая себе фонариком. Самарцев выбежал следом, но по сугробам в его годы не побегаешь, и я на ходу крикнул ему, чтобы шел к складу и посмотрел, что там с дверью.

На погрузочной платформе, которая у нас на территории находилась чуть сбоку от центрального входа, обнаружился слегка размытый в морозном сумеречном воздухе силуэт. Я присмотрелся, свет от фонарика был так себе, но разглядеть удалось: человек в пуховике топтался у двери черного входа на склад, а в руках у него был какой-то тяжелый ящик. Неужели к оборудованию полез? Медицинские приборы лежали именно там.

— Стой! — закричал я. — Остановись! Стой!

От звуков моего голоса фигура сперва замерла, затем судорожно дернулась, метнулась в одну сторону, в другую, и человек бросился прочь. Из-за спешки он выронил свой ящик — по звуку металлический и тяжеленный. Опять громко лязгнуло. Беглец метнулся куда-то вбок, затем вернулся, суетливо подхватил ящик и со всех ног побежал по направлению к священной роще.

Я припустил за ним, кляня себя за то, что в последнее время совсем забросил пробежки и сосредоточился на выпечке тети Нины и консервации Алены Петровны. Пара выходов на лыжах, конечно, не считалась.

Тяжело дыша, я несся за беглецом, и расстояние между нами все увеличивалось. Помощи от Системы тут ждать не приходилось: лица его я не видел, так что и «Познание сути» молчало, а боевой форсаж она включает, только когда убивают меня, а не когда я сам кого-то догоняю. Наконец человек скрылся между деревьями, но перед тем как нырнуть в заросли, у него что-то выпало из рук. Совсем небольшое. Но я все же заметил.

Подскочив и стараясь не ступать под сень священной рощи, я схватил оброненную вещь. Дальше бежать было бессмысленно, да и не мог я уже: дыхание сбилось, в боку кололо, а сердце стучало так, что отдавало в горло. Я уперся руками в колени и, пока переводил дух, запросил самодиагностику.

Самодиагностика завершена.

Епиходов Сергей Николаевич, 36 лет.

98-й день после активации.

Текущее состояние: удовлетворительное.

Достигнутые ранее улучшения сохранены.

Прогнозируемая продолжительность жизни: 7 лет 8 месяцев 12 дней.

Динамика патологий:

— Устойчивого снижения массы тела за последний период не выявлено.

— Чувствительность к инсулину: без новой положительной динамики.

— Восстановление печени: без новой положительной динамики.

Ключевые показатели:

— Без алкоголя: 166 часов.

— Без никотина: 2 350 часов.

Системная оценка: физиологическая реакция на кратковременную интенсивную физическую нагрузку в условиях низкой температуры воздуха. Признаков острого ухудшения состояния не выявлено.

Рекомендации: постепенно снизить нагрузку до спокойного шага, затем отдохнуть в теплом помещении.

То есть не помираю, а просто тяжелый, замерзший и после такого стрессового дня. Легче от этого не стало, но хотя бы понятно, что дело не только в пирожках. Хотя и в них тоже.

Отдышавшись, я разжал кулак и с удивлением обнаружил на ладони мятый клок серой шерсти.

— Офигеть, — присвистнул я. — Это что же такое было? Оборотень, что ли?

Так и не поняв, что это, я сунул странную фигню в карман и торопливо вернулся обратно.

У склада меня ждал Самарцев. Он доложил, что дверь черного входа прикрыта, замок на месте, следов взлома на первый взгляд нет, а внутрь он не ходил: темно, ключей у него нет, да и натоптано у порога так, что лучше до утра ничего там не трогать. Мы вместе вернулись в главный корпус.

На кухне все находились в смятении, тревожно ожидая нас. Пахло уже не только пирогами и супом, но и валерьянкой.

— Арсений Лукич, звоните Сарману, — с порога скомандовал я. — Пусть парней собирает и едет сюда. Этот тип ушел в священную рощу, и мне одному его оттуда не выковырять.

— Так он же там все деревья поджечь может! — зашушукались мои коллеги.

— Может, — сказал я. — Поэтому и звоните.

— Я его номер наизусть знаю, — заявил Чепайкин и принялся торопливо набирать на мобильнике.

— А у меня он забит в телефоне! — снова влезла тетя Нина, тоже доставая мобилку.

— Занимайся своими пирожками! — суровым диктаторским голосом хозяина семьи бросил ей Чепайкин. — Я сам разберусь. Мы с Сергеем Николаевичем разберемся. Без бабских советов!

К моему удивлению, тетя Нина моментально встала по стойке смирно и, ни слова не говоря, принялась заниматься пирожками. Заметив мой удивленный и даже слегка ошеломленный взгляд, она хитро улыбнулась, подмигнула и сказала громким шепотом, но так, чтобы все слышали, и тем более Чепайкин:

— Ничего, до свадьбы уж как-то потерплю этого дундука старого, тут немного осталось. А уж потом за все отыграюсь.

Все на кухне грохнули от смеха — такая психологическая разрядка, видимо, была нужна, после того как люди пережили острый момент стресса.

Понятно, что старики помочь мне ловить беглеца не могли, а Сашуля или Ева на своих вечных каблуках — тем более. Как-то так сегодня случилось, что из мужиков, способных бегать по сугробам, на территории санатория не осталось никого, кроме меня: Прохор Евграфович уехал в Казань за Элен и Капитолиной Леопольдовной, парни при отсутствии Япара тоже разошлись по своим домам, так как ремонтные работы на время приостановились. Самарцев в свои шестьдесят с лишним годился на то, чтобы посмотреть дверь, а не бегать по лесу. Не будет же и старик Чепайкин бегать за преступником. Или Валера с Пивасиком.

Невесело ухмыльнувшись от таких мыслей, я поежился от тепла и протянул замерзшие руки поближе к кухонной плите.

— На, скорее, держи, — подала мне горячий чай Алена Петровна.