Шеф с системой. Передел - Тимофей Афаэль

Достижение: серия рецептур, пригодных к массовому производству — 7.

Опыт: +500. До следующего уровня: 1580.

Я закрыл окно и посмотрел на дальнюю связку, что висела у бабки отдельно ото всех. Девятильник, который лютый и дурной.

С него и начнём завтра.

* * *

Утро следующего дня встало ясное, и я с рассвета велел вынести стол из-под лип на открытое место, подальше от дома. Бабка, явившись с девятильником, оценила перестановку сразу.

— Никак дымить собрался?

— Собрался. Работа сегодня будет с паром, а пар у этой травы недобрый. Потому слушайте все порядок. — Я оглядел свою гвардию: бабка с Дунькой у стола, Марфа с Устиньей при скляницах, Ольга с доской поодаль, Серафима Игнатьевна с книгой. — К котлу подхожу я и Матрёна Власьевна. Остальные работают с наветренной стороны и ближе трёх шагов не суются. Гришка!

Гришка, уже выбравший себе место прямо у котла, нехотя обернулся.

— Для тебя отдельная задача, самая важная. — Я присел к нему. — Мы сегодня будем выгонять из травы злого духа. А доброго — оставлять. Злой дух пойдёт с паром, и кто его надышится, тому худо. Поэтому мне нужен человек, который стоит вон там, у плетня, смотрит, куда ветер, и орёт, если ветер повернёт на людей. Должность называется — духолов.

Гришка просиял, раздулся и отбыл к плетню нести службу. Бабка проводила его взглядом.

— Ловко ты его. — Она развязала связку. — Ну, бесноватый, показывай… показывай, чего удумал. Только я тебе сразу скажу: эту траву не обманешь. Девятильник — он цельный. В нём доброе со злым одним корнем срослось.

— А вот это мы и проверим.

Я взял веточку. Серая метёлка, девять зубцов на каждом листе — за них трава и получила имя. Окно развернулось голубым по утреннему воздуху.

Анализ ингредиента: девятильник, трава.

Качество: превосходное. Состав двойной.

Горькие вещества: желчегонное, пищеварительное, возбуждение аппетита — сила высокая, летучесть нулевая.

Эфирная составляющая: токсин. Летучесть высокая.

Растворимость: в крепкой основе — полная, в воде — слабая.

Вот и вся задача, расписанная по строкам. Две силы в одной траве: горечь, которая лечит и сидит крепко, и злость, которая травит и сидит слабо, на летучем масле. Не сплав — смесь. А смесь можно разделить, этому меня учили в обеих жизнях.

— Проба первая, — сказал я. — Как делает весь свет. Матрёна Власьевна, полную меру на крепкую основу.

— Отравы хочешь?

— Хочу увидеть отраву в чарке. Чтобы было с чем сравнивать.

Настояли на тёплой печи, скорым порядком. Я процедил пробу, навёл глаз, и симулятор налился красным, как спелая калина.

Проба 1: настой на крепкой основе.

Токсин: извлечён полностью.

Содержание: опасно при любой питьевой мере. Негодно.

— Весь яд тут. — Я отставил чарку на дальний край стола. — Крепкая основа выгребла его из травы до капли и держит намертво — из неё его уже ничем не достать. Поэтому запоминайте первое правило по этой траве: спирта она не увидит никогда. Отравную чарку — в яму, черепок разбить. Вся работа дальше пойдёт по воде, а с крепкой основой вытяжка встретится в самом конце, уже чистая, как наши настои в скляницах. Теперь понимаешь, Матрёна Власьевна, почему твой дед эту траву в меды не пускал?

— Понимаю, что ты мне сейчас загубленную чарку показал, — проворчала бабка. — Это я и без твоей науки умела.

— Проба вторая. То же самое, но на воде. Простой отвар, как ты для хворых варишь.

Сварили отвар. Дунька, допущенная нюхать с подветренной стороны, повела носом над остывшей ложкой и доложила:

— Холодок есть. Но тонкий. Втрое тоньше против той чарки.

Проба 2: водный отвар.

Токсин: извлечён частично.

Содержание: умеренно опасное.

Горькие вещества: извлечены хорошо.

Втрое. Девчонка мерила носом с точностью моих окон.

— Вот первая половина ответа. — Я поставил отвар. — Вода берёт из травы горечь, а яд брать ленится — он к воде не льнёт. Поэтому, Матрёна Власьевна, твои отвары лечили, а настойку ты боялась правильно.

Бабка смотрела на две чарки, и я видел, как у неё в голове со скрипом поворачивается главное колесо.

— Погоди… — сказала она медленно. — Это выходит, я не траву боялась. Я боялась, на чём её ставить?

— Выходит так.

— Ах ты ж… — Она села. — Я ж думала — трава лютая. А лютая, стало быть, не трава. Лютая — компания, в какую её ставят. — Бабка подняла на меня глаза, и в них было то ли восхищение, то ли обида. — Что ж ты раньше не родился, бесноватый.

— Дальше, — сказал я, пока она не расчувствовалась. — Яд у этой травы летучий. Он с паром уходит, потому у котла и не дышим. Проба третья: отвар варим долго, открыто, на ровном огне. Выгоняем злого духа огнём.

Вот тут началась настоящая работа, и шла она до середины дня. Котёл парил на отшибе, Гришка у плетня нёс службу с лицом архангела на страже — один раз ветер дрогнул, и гришкин вопль «ПОВЕРНУЛО-О!» поднял ворон с дальнего бора. Мы отходили, ждали, возвращались. Каждые полчаса Дунька брала остывшую ложку и мерила носом, а я сверял её нос с окнами, и нос шёл с окнами вровень, проба за пробой.

— Холодок тоньше… Ещё тоньше… — Девчонка работала, закрыв глаза, строгая, как дьяк на пересчёте. — Вполовину ушёл… Ещё…

Проба 3, второй час выпаривания.

Токсин: снижение значительное.

Содержание: ниже умеренного.

А потом дело встало.

К четвёртому часу варки окно показывало одно и то же, хоть выпаривай до ночи. Злой дух уходил, уходил — и перестал уходить. Какая-то его часть, последняя, держалась за горечь, как клещ за собачье ухо, и пар её не брал.

Проба 3, четвёртый час.

Токсин: без изменений.

Остаточное содержание: на границе безопасной меры.

Для лечебного ряда с ограничением дозы: допустимо.

Для застольного ряда: негодно.

— Всё, — Дунька опустила ложку. — Не уходит боле. Сидит.

— Сидит, — подтвердил я.

Стол молчал. Марфа с Устиньей, полдня честно таскавшие воду и посуду, смотрели на меня так, будто я обязан был достать ответ из рукава. Бабка молчала тоже, но иначе: она-то как раз знала, что бывают задачи, которые не решаются до темноты.

— Для хворых — уже клад, — сказала она наконец, примирительно. — Вполсилы лютости,