Код волхва. Книга 2 - Алексей Даньшин
— На кухню тоже абы кого не поставишь, — на полном серьёзе, не поддержав их шутливого тона, задумался я. — Чистоплотные нужны да аккуратные. А то вон с трудом у Сосновских привычку ввёл руки постоянно мыть и грязь из-под ногтей выковыривать. Тут придётся тоже правила на это жёсткие вводить. А то ведь все так и норовят князя да дружину мою угостить грязью из-под ногтей да своими соплями, которые на кулаки наматывают.
Тимофей посмотрел на свои кривые грязные ногти и спрятал их под стол.
— Давай, воевода, командуй на смотр, — я кивнул Сигурду, который тут же расцвёл на все оставшиеся во рту зубы. Видать, за две недели, пока ехали до Вручия, соскучилась дружина по девкам. А тут как приехали — я им велел руки при себе держать и не лезть со своими предложениями к местным, пока нормальные отношения не наладим.
А после вчерашнего теперь уже можно.
— А сколько девок в услужение-то брать будешь, княже?
Ника быстро прикинула планируемый объём работ по хозяйству и накинула сверху запас прочности кадрового резерва.
— Десяток, — подвёл я итог. — Для начала. К прачкам добавить двоих, дворовых шестеро и двое на кухню. Прислуживать при столе восемь пока вполне хватит.
— А Матрёну-то когда ждать? — вопрос Сигурда как-то резко понизил градус возбуждения от ожидаемого кастинга.
— Через неделю должна прибыть, — я сурово посмотрел на воеводу.
— А я чё? Я просто спросил, — он потупил глаза. — В смысле: ключницу тут будешь новую выбирать или Матрёну подождём?
— Подождём, — вздохнул я. — Пока вон и Тимофей справится. А потом уже и Матрёна тут порядок наведёт.
— Так может и девок… ну… потом наберём?
— Сдурел? — я ухмыльнулся. — Нет уж. Вовремя вы тему подняли. Наберём сейчас. Потом ей сложнее выгнать их будет, раз я уже утвердил. А вот новых набирать без неё уже не получится. Так что, давайте тогда уж сразу пятнадцать. Чтобы с запасом.
Панкрат тоже разгладил усы и встал из-за стола. У него-то в Берёзовке уже и баба на сносях, а всё по сторонам по старой воинской привычке поглядывает. Кобель!
— И нечего на меня так пялиться! — огрызнулся я на улыбающегося Сигурда. — Это я у вас на поводу иду… Так Матрёне потом и скажу.
— Да нешто мы не понимаем, княже! — заржал он и тоже встал. — На всякий случай: там их уже три десятка собралось, ждут. И мне страшно представить, княже, как ты какой-то из этих красавиц будешь говорить, что они не достойны тебе прислуживать…
Блин…
…
Быт. Самое страшное и разрушительное слово для молодого здорового организма. Об него постоянно ломаются все начинания и на нём же заканчиваются многие отношения. Я ведь когда князем назывался, и представить не мог, что огромное количество времени буду уделять организации этого самого быта. На подвиги богатырские тоже, конечно, какое-то время уделялось, но значительно меньшее, чем душа требовала.
Пришлось вот находить какое-то удовольствие и в бытовых мелочах. Иначе бросил бы давно всё и ушёл в монастырь. Ах да, тут же монастырей ещё нету. Ни мужских, ни женских.
Ника тут ещё постоянно на мозги капает, что с надёжным тылом мне и в императоры легче будет выбиваться. А я смотрел на всю эту бюрократию, и временами выть хотелось. Князь же должен пировать и воевать. А не это вот всё! Блин.
Вспомнилось ещё, как в прошлой жизни читал эти производственные романы про попаданцев, когда они там из говна и палок цивилизацию по крупицам прогрессорствовали, детально разбирая для тупых читателей, как они там порох делали, потом паровик, а потом и атомную бомбу. Бесило меня это тогда жутко, поэтому и бросал я такие книжки читать сразу. Не было в них настоящей жизни. Этих бы писателей — да в местные реалии. Сдохли бы сразу от отсутствия туалетной бумаги да от живности нательной. А мне вот приходится без всякого прогрессорства разные бытовые задачи решать. Ну, ведь не считать же прогрессорством мои горюч-камни и светильники? Я же их не на заводе произвожу. Просто локально немного улучшаю жизнь своим людям. Не меняя ни социального строя, ни экономики региона. Ну да, меньше деревьев на дрова рубить будут, да лесорубам работы поубавится. Ну так других дел в княжестве полно. Всем работу найду.
…
Стандарты женской красоты тут, конечно, были весьма специфические. Например, Матрёна для местных мужиков была чересчур тощей и даже костлявой, а та же Роксанка совсем немного не дотягивала до статуса королевы красоты. Ну, может, когда она помоложе была, то…
Но во Вручие дело с красивыми девками и бабами обстояло гораздо сложнее.
Они тут были.
И много.
Из девок набралось желающих послужить у молодого князя аж двадцать две особы в возрасте от четырнадцати до восемнадцати лет. Половозрелые, но незамужние девушки, которые находились под властью отца или старшего мужчины в семье. Причём слово «девка» не имело вовсе уничижительного оттенка, а было нейтральным термином для обозначения социального статуса.
Потом шли пятеро невест «на выданье», которые были как бы между «девкой» и «молодухой». То есть были уже просватаны и частично уже принадлежали семье жениха, но жили пока в своей.
Молодух, то есть новобрачных до первых родов, не пришло ни одной. У них и так забот в новой семье хватало теперь.
Было ещё шесть баб и три вдовы. Баба — замужняя женщина, родившая первого ребёнка. Ничего оскорбительного опять-таки в этом слове не было. Но от вдовы она, понятно, чем отличалась. Потому и помочь вдовам мне хотелось в первую очередь. Трудно ведь реально тут без мужика-кормильца прожить.
Девки и невесты пришли со своими отцами или старшими братьями. В отличие от глухих деревень, во Вручие уже было иное социально-нравственное воспитание молодёжи. Старались всё-таки блюсти честь, и не гнаться оголтело за продолжением рода. Потому и экономический фактор в их решении служить князю был выше личного. Ну, а если там чё-то и срастётся по доброй воле, то, опять-таки, молодой князь щедрый. Без пригляда за дитём не оставит. Да и кровь сильная в роду всё ж не помешает. Так что, у местных много было стимулов пристроить ко мне в услужение своих лишних в хозяйстве девок и баб. Но внешние приличия всё ж пытались блюсти.
— Марфа, значит? — я разглядывал очередную кандидатку в личную прислугу князя, то есть мою, и качал головой.
Лет двадцати, румяная и пышная. Явно, тут ни разу не голодали — вон как разбарабанило девку-то… Под центнер, небось, весит.
Сигурд влажными глазами