Чертов менталист 4 - Тин Тиныч

«Когда ты уже научишься мне доверять? — неодобрительно поинтересовался Филин. — Пойми, он реально не знает, что с тобой делать».

«А везет куда? Чтобы прибить меня за пределами Академии?»

«Нет, он уже сделал заказ в дружественном ему заведении, чтобы вам выделили кабинет. Говорить будете. Всё, как ты любишь».

«От сердца отлегло. Дальше к нему рыться полезешь?»

«А я и не ухожу никуда, — оскорбился конструкт. — Если он начнет врать, сообщу тебе, чтоб ты не купился».

«Спасибо, малой! Рассчитываю на тебя!»

Ночной клуб, куда мы приехали, поражал своей тишиной. Хотя, возможно, в отдельных кабинетах лилось рекой шампанское, народ надрывался в караоке и танцевали полуобнаженные красотки, но всего этого в коридоре, через который нас провели до нашего кабинета, слышно не было. То ли звукоизоляция уровня абсолют, то ли в этом ночном клубе не веселятся… И я даже не знаю, что страшнее в данном контексте. Тут ведь реально на помощь звать — дело глупое и бесполезное.

«Да не переживай, папаша, — тут же решил ободрить меня Филин. — Отсюда я уже дотягиваюсь до Ванька, если что, сразу ему сообщу».

«Кто такой Ванёк?» — удивленно спрашиваю я, понимая, что явно что-то упустил из вида.

«Ну, помнишь конструкт твоего деда? Он до этого всё безымянным был, вот я и подбил его, чтоб попросил Игоря Семеновича дать ему имя. Тот подумал-подумал и назвал Ваньком».

Ни низком столике в кабинете, залитом приглушенным вечерним светом, уже стояла сырная и фруктовая нарезка, два чайника с зеленым чаем и коньяк. Мещерский плюхнулся в кожаное кресло и, не спрашивая меня, щедро плеснул янтарной жидкости в оба бокала. Я уселся напротив в такое же кресло, про себя отметив его поразительное удобство.

— Похоже, разговор у нас изначально не задался. Попробуем во второй раз? — спросил Константин Константинович и поднял свой бокал.

— Попробуем, — кивнул я, и мы чокнулись.

Коньяк был изумительным, это я мог сказать даже с позиции форменного дилетанта от энологии. Даже представить себе боюсь, сколько стоила эта бутылка.

— Значит, я был прав. Тебе тоже что-то нужно от меня узнать, — прервал молчание Константин, когда мы досмаковали первую порцию и вернули бокалы на стол.

— Не буду отрицать, — я не спешил открывать все карты, но и не видел смысла отказываться от очевидных вещей.

— Тогда представь, что ты можешь задать мне всего один вопрос. Я не говорю, что это именно так. Я просто говорю: представь, не надо размениваться на мелочи. А потом задай этот вопрос. Обязуюсь ответить честно. Но и жду того же самого от тебя в ответ.

Хм, а эта игра начинает мне нравиться. Да и давление его фирменное поубавилось. Видимо, сообразил, что меня таким не пронять, так чего ж лишний раз напрягаться?

— Смерть Зарткевича и есть тот сигнал, который все со страхом ждали, или же он просто ушел к Всесоздателю, так и не передав своего сообщения?

Брови Мещерского скакнули на лоб. Он плеснул себе еще коньяка — немного, буквально на два-три глотка, и выпил их залпом.

— Сигнал должен был быть другим. Поэтому да, он просто ушел. Самуил, к сожалению, был очень стар. А теперь мой вопрос. Откуда ты вообще узнал о тайной миссии Зарткевича?

— От одного человека, ныне покойного. Он очень переживал, что вторжение уже началось, а Зарткевич никого не оповестил об этом.

Я не стал называть фамилию Шокальского, чтобы не давать своему оппоненту лишних зацепок. Он ведь тоже не рассказал мне, каким именно должен был быть сигнал.

Мещерский явно хотел повторить свой экзерсис, но мужественно сдержал порыв и за коньяком не потянулся.

— Глупость какая-то, — произнес он. — какое вторжение? Всё спокойно.

— Тот человек, о котором я говорю, так не думал.

Я вновь прокрутил в памяти тот вечер в здании особого отдела, когда с моей помощью велся допрос Леонида Шокальского. Ну да, он был убежден: если мы, местные, как он нас называл, осведомлены о происходящем, значит, вторжение началось. Ошибался и в том, и в другом, на чем и погорел, заработав инфаркт. А жаль. С его помощью можно было бы добыть много полезных сведений, но кто же знал, что он настолько запаникует.

— Из-за чего он умер, этот человек? — вкрадчиво поинтересовался Константин Константинович.

— Несчастный случай. Можно сказать, что испугался до смерти. Спасти его не смогли.

— Тогда я, вероятно, догадываюсь, о ком ты говоришь.

— Может, да. А может, и нет, — пожал я плечами. — Моя очередь задавать вопросы.

— Погоди! — предупредительно выставил ладонь Мещерский. — Дай мне немного переварить уже сказанное.

Я не торопил собеседника, с какой-то бесшабашной лихостью осознавая, что прямо сейчас наяву сбывается моя мечта, которой я так давно грезил. Я общаюсь с Иным, причем не абы каким, а тем, что лично пришел когда-то извне в наш мир, а не родился в нем. И глядя на Константина Константиновича, я понимал, что это именно так. Вблизи было видно, насколько уставшим выглядит его волевое лицо, сколько на нем морщин. Этот человек действительно был очень немолод.

Через какое-то время он махнул рукой, давая понять, что мы можем продолжать разговор. Но не успел я начать, как он вдруг неожиданно перебил меня.

— Там в беседке ты сказал, что живешь вторую жизнь. Кажется, теперь я осознал, что это действительно так, — он вдруг пристально посмотрел на меня. — У тебя слишком взрослые глаза. Таких не может быть у восемнадцатилетнего парня. Я отметил это еще в первый раз, когда тебя увидел, но не придал этому значения. Решил, что показалось. А сейчас вот смотрю и вижу. Ты такой же старик, как и я. Ладно, это всё к делу не относится, прости. Так о чем ты еще хотел меня спросить?

— Кто такой Мемрах, который поклялся найти ваших детей везде, где бы они ни находились, и уничтожить?

Мещерский побледнел и нервно сглотнул.

— При всем моем уважении, вопрос задан некорректно.

Хм, что не так? Я ведь дословно помню все, что подумал тогда Шокальский!

«Папаша, а он ведь прав! — оживился Филин. — Потому что Мемрах — не человек, а…»

— Мемрах — это организация, — задумчиво произнес я. — Вот оно что…

— То есть ты