Чертов менталист 4 - Тин Тиныч

— А зачем он тебе, кстати? — задал я провокационный вопрос.

Сонцова аж споткнулась и с возмущением посмотрела на меня, но, увидел улыбку на моем лице, неохотно сменила гнев на милость.

— Я всегда была первая. И в школе, и здесь, в Академии. Но что с этого толку, если я не подтвержу свое мастерство на турнире. Кто-нибудь непременно скажет, что оценки мне ставили за красивые глаза или стройные ноги. Еще помним про плохую репутацию нашего филиала. И всё, понеслось. А турнир… его результаты видны всем. Выступления и бои записываются на несколько камер и выкладываются потом на общее обозрение. Победителям турнира предлагают самые интересные контракты по завершении учебы. А я, знаешь ли, тоже не горю желанием, как и ты, с утра до вечера слушать бесконечные вира-майна.

— А где бы ты хотела пройти отработку?

— В том-то и дело, что понятия не имею. Вот и надеюсь, что мне по итогам турнира предложат что-нибудь по-настоящему интересное, чтобы я не только обществу пользу приносила, но и продолжала совершенствовать свой дар. И это не комплекс отличницы, как мне тут одна недалекая особа заявила, — Милана фыркнула. — Просто учеба дается мне достаточно легко. Но это не означает, что я в свое время не торчала все свободное время на полигоне и не отрабатывала техники. Я тогда старалась как проклятая, у меня ведь не сразу получилось раскрыться и дать источнику заработать в полную силу.

Я дипломатично промолчал, поскольку слышал эту историю от непосредственного участника и виновника этих событий, который сам в ту ночь заработал серьезную психологическую травму. Так и представляю себе Эраста в компании Вилюкина-младшего, вместе пытающихся отловить левитирующую под потолком полуобнаженную барышню, не реагирующую на внешние раздражители. Говорят, там еще какой-то баскетболист был, который в итоге смог допрыгнуть и спустить левитирующее сокровище вниз? Ой нет, лучше не думать об этом, а то поневоле тянет рассмеяться. А Сонцова это точно не поймет и смертельно разобидится.

Мы дошли до общежития, Милана тут же побежала переодеваться, а у меня запел дальфон, сообщая о новом вызове с неизвестного номера. Хм, кто это на ночь глядя возжелал со мной поговорить? И как он пробился через поставленный фильтр, отсекающий нежелательные звонки?

— Слушаю, — произнес я, ответив на вызов.

— Надеюсь, ты довел девушку до дома и еще не успел раздеться, — раздался голос, который я менее всего ожидал сейчас услышать. — Потому что я настоятельно прошу тебя дойти до летней беседки, что находится с правого торца вашего общежития. Жду.

М-да, от таких приглашений не отказываются. Уж больно чревато последствиями, и я даже представлять не хочу, какими именно. Вот кто меня, спрашивается, за язык дернул тогда? И зачем я на звонок ответил, мог бы просто отбиться и сделать вид, что уже лег отдыхать?

«Скоро вернусь, не теряй меня. Просто кое-что забыл сделать. Как вернусь, дам знать», — написал я Милане, чтобы она не нервничала, обнаружив, что я куда-то пропал.

Ну а я вздохнул и отправился в заснеженную беседку. Вряд ли Константин Константинович Мещерский оценит, если я явлюсь к нему на встречу с опозданием.

«Тогда я ложусь спать!» — ответ от Миланы прилетел, когда я не успел отойти от общежития и пяти метров.

Похоже, она планировала еще посидеть в моей компании, а я, сам того не желая, расстроил её планы на романтический вечер.

«Хорошо, доброй ночи, любимая», — написал я на это, сделав вид, что не заметил восклицательного знака в конце предложения, говорящего о том, что моя девушка опять начинает злиться.

Ну и вдобавок кучу сердечек к сообщению добавил, чтобы уж точно утихомирить свою разобиженную революционерку. Не факт, конечно, что это сработает, но сейчас у меня есть проблема поважнее, нежели пытаться предугадать, что еще выкинет Сонцова с её тонкой натурой, которую в последние дни колбасило по шкале настроения туда-сюда.

— Явился, — констатировал Мещерский, завидев меня в беседке, после чего скрестил руки на груди и смерил меня грозным взглядом.

— Вы звали, — ровным голосом ответил я, попутно поймав себя на одной любопытной мысли.

А вот этот страх перед вышестоящим руководством, он ведь прилипчив до полной потери адекватности. Вот даже если по прошлой жизни судить: сначала был студентом, потом преподавателем, и всякий раз ректор был для меня высокой и почти что недосягаемой фигурой. Ситуация изменилась, когда я смог учредить кафедру прикладного ментала, но незначительно. Всё равно последнее слово в гипотетическом споре должно было остаться за ректором. В крайнем случае за комиссией по трудовым спорам, если бы мы с ним сошлись в реально серьезном клинче, благо такого ни разу не случалось.

А вот сейчас-то что такое творится? Я опять испытываю знакомые чувства, когда поневоле хочется вытянуться по струнке и молиться про себя, чтобы не попасть на разнос к начальству. Вот только есть большая разница между тем, что было раньше, и тем, что происходит сию минуту.

Сегодня мне по большому счету наплевать на то, оставит меня Мещерский в Академии, или вынудит перейти в другой филиал, а то и вовсе выгонит с волчьим билетом. Да, я помню про турнир. Про обучение магии воздуха. Меня свербит изнутри желание больно стукнуть по носу наглеца Капитонова. Но всё это, по большому счету, пена дней, имеющая мало веса в глобальном счете.

Следует признать, что за последние полгода ситуация изменилась существенно. Если раньше Академия была для меня законным убежищем от мутных лиц, желающих воспользоваться услугами незарегистрированного менталиста, то сейчас передо мной уже не стояло столь острой необходимости продолжать игру в прятки. Особенно с учетом осведомленности о моем даре среди избранных сотрудников особого отдела по контролю за использованием магических способностей. Если прижмет, попрошусь либо под их опеку, либо вслед за дедом надену погоны.

Поэтому в ситуации, когда ректор вызвал меня на серьезный разговор с непредсказуемыми последствиями, я мог придерживаться любой из двух линий поведения. Первая — да я обычный студент, что-то там по верхам слышал не пойми где и по глупости повторил. Вторая — забыть о своем нынешнем возрасте и вести общение с позиции равного, не прячась за привычной маской первокурсника. И чем дальше, тем больше мне нравился именно второй вариант.

— И как это называется? — прищурился Константин Константинович.

— Встреча в неуютном месте в