Князь Андер Арес 12 - Тимофей Грехов

Остаток, сто двадцать тысяч, я разменял по мелочи, в шести местах, суммами, на которые никто не обязан заполнять ни единой бумаги.

Всё это заняло у меня около двух часов.

Домой я вернулся с восемнадцатью миллионами рублей.

Восемнадцать. За один час игры и несколько часов беготни.

Я вывалил пачки на кровать, посмотрел на них и почесал в затылке. В прошлой жизни я бы, наверное, сел и поплакал от счастья… сейчас эти деньги для меня ничего не значили.

* * *

На следующий день я рассчитался с Марго.

Мы сидели за тем же столиком у окна, я поставил сумку на стул рядом, и она, не открывая её, положила сверху ладонь.

— Четыре пятьсот, — сказал я. — Считайте, я не обижусь.

— Я и не собиралась стесняться, — ответила Марго и достала из портфеля машинку.

Считала она девять минут, складывая пересчитанные пачки в свой портфель. Пианистка сегодня отсутствовала, зато у стойки бармен резал лимоны, и звук выходил уютный.

— Отлично, — закончив, сказала она. — Теперь по логистике. Дом принимаю завтра днём, персонал заезжает…

— Стоп, — сказал я и достал ещё одну пачку. — Здесь пятьсот. Это на закупку и вашим людям на чай.

Марго приподняла бровь.

— В смету входит еда.

— В смету входит еда, — согласился я. — А мне надо, чтобы к приезду в доме стояло всё. Алкоголь, и много, с запасом, потому что семнадцать человек с дембеля выпьют больше, чем вы заложили, я вам это гарантирую. Пиво в холодильниках на террасе и в бильярдной. Нормальная закуска в четыре часа ночи, а не «повар придёт в восемь». Полотенца, халаты, тапки, зубные щётки, бритвы, шампуни, всё расходное с тройным запасом. Плавки, шапочки и очки для бассейна на восемнадцать человек, разных размеров, потому что вещей у них с собой нет. Они едут из части, у них баул и парадка.

Марго записывала быстро.

— Сигареты, — добавил я. — Разных марок, блоками, пусть лежат в вазе на террасе. И минеральная вода везде. Много. Утром она будет цениться выше коньяка.

— Учту, — сказала она, и я видел, что учтёт.

А потом я аккуратно заглянул ей в голову.

Заглянул из чистой добросовестности, чтобы проверить, всё ли идёт как надо. И то, что я там увидел, мне очень сильно не понравилось.

Марго в этот момент прокручивала состав девушек.

Она уже собрала первую смену и была ею вполне довольна. Две девочки из клуба на Весенней, одна из массажного салона с расширенным прайсом, ещё две от знакомого администратора, который поставлял таких на корпоративы для среднего звена и много-много других. Все опытные, все дисциплинированные, все с нужным набором навыков.

И все, по её собственной внутренней классификации, — категория «б».

Логика у неё была абсолютно профессиональная. Заказчик — инвалид с тросточкой, гости… солдаты после трёх лет войны, дом снят в мёртвый февраль, платит наличкой из спортивной сумки. Такому клиенту не нужны девушки, за которых берут по сто пятьдесят за вечер и которых надо уговаривать. Такому клиенту нужны девушки, которые отработают, не будут капризничать и не сбегут после второго тоста. Она даже думала об этом с некоторой заботой обо мне: «мальчикам будет весело, а высокий класс они с пьяных глаз всё равно не отличат».

Вот тут я и завёлся.

Я не стал ничего говорить сразу. Вместо этого я поработал чарами и минуты две тянул из её памяти конкретику. Цены, категории, имена, кто из девушек в городе на каком уровне, кого она вызывает на приёмы к застройщикам и кого возит в Москву на сопровождение. Кто соглашается ехать за город, а кто нет. Сколько стоит каждая из первых и сколько стоит каждая из вторых.

Разница выходила примерно в четыре с половиной раза.

Я дождался, пока она закончит свой список, вынул из сумки оставшиеся деньги и положил на стол шесть пачек по миллиону.

Марго замолчала на полуслове.

Она посмотрела на деньги, потом на меня. Профессионалом Марго была высокой пробы, но лицо у неё в эту секунду поплыло.

— Шесть миллионов сверху, — сказал я спокойно. — Первая категория. Ваша первая, Марго, не средняя. Все три смены. Если кто-то откажется ехать за город, поднимайте гонорар вдвое и снова спрашивайте. Если откажется после этого, ищите дальше. Мне нужны девушки, которые умеют разговаривать, а не только раздеваться.

В зале стало очень тихо, хотя бармен продолжал резать свои лимоны.

— Я… — Марго сглотнула. — Я прошу прощения, Константин. Кажется, вчера я вас неверно поняла.

И вот тут она стушевалась по-настоящему. Передо мной оказалась просто женщина, которая двенадцать лет читает людей по одёжке и один раз ошиблась катастрофически.

— Мне не нужны твои извинения, — сказал я, незаметно перейдя на «ты». — Просто сделай для парней такой отдых, чтобы они забыли всё, что было ТАМ.

Марго медленно кивнула.

— Сделаю, — сказала она. — Константин, я вам… тебе… — она запуталась и махнула рукой. — Я сделаю… даю слово.

Слово она держала. Я это увидел в её мыслях, и потому просто взял трость и поднялся.

— И вот ещё что, — сказал я уже от стола. — Девушек предупреди отдельно. Эти ребята три года разговаривали в основном матом. Кто-то будет молчать весь вечер, кто-то будет орать песни. Пусть не пугаются…

— Поняла, — сказала Марго очень серьёзно.

Поезд пришёл в девять сорок.

Я приехал на вокзал за сорок минут, оставил машины на площади, проинструктировал водителей и вышел на платформу с тросточкой, в куртке и со счастливым лицом.

Состав вполз к платформе, лязгнул и встал.

И вокзал взорвался.

Они посыпались из седьмого и восьмого вагонов, толкаясь в тамбурах, роняя баулы, в парадках, в гражданском, кто в чём. Гул поднялся такой, что бабки с пирожками у выхода шарахнулись к стене.

— БЕЛЫЙ!!!

Кудесник вылетел первым, я даже не успел разглядеть, откуда. Он снёс тётку с чемоданом, извинился на бегу, добежал до меня и с разгона повис у меня на шее, и я, вспомнив про ногу, честно покачнулся.

— ЖИВОЙ, — сказал он мне в ухо. — Живой, зараза!

— Живой, — широко улыбнувшись ответил я.

Дальше меня передавали из рук в руки, как переходящий кубок.

Кузьма обнял так, что у обычного человека треснули бы рёбра. Огромный, у него был кулак размером с мою голову, родом из Прокопьевска. До армии он играл в баскетбол за город, а