Жизнь После - Василий Сергеев

возможность пользоваться режимом отшельника без каких-либо усилий, пропало. Окончательно слилось с его сутью, изменяя ее коренным образом. Теперь он уже не Учиха, пересадивший себе клетки Сенджу, о нет. Теперь он нечто среднее между ними, куда ближе к своему далекому предку, чем мог бы даже догадываться. И все это заслуга этой малявки.

Она умудрилась вернуться по следу его клона, оставив свою мать где-то далеко позади. Выследила его в лесу, причем как именно, не смог понять даже он. А потом попыталась попасть внутрь барьера, сначала сильно обжегшись и испепелив практически до основания когти на правой руке. Но не остановилась на этом.

Используя прихваченный явно из лабораторного комплекса небольшой скальпель, она умудрилась с помощью него прорезать в барьере небольшую щель, в которую и метнула свое оказавшееся столь прочным орудие. Заставив клона, вынужденного сидеть неподвижно, исчезнуть в клубах дыма.

Барьер Четырех Фиолетовых Огней хорош. Но далеко не идеален. Потеря одного из якорей вызвала каскад разрушения, отдачей испаривший и остальных копий. После чего довольная Лаура подскочила к изменявшемуся телу и, разрезав себе запястье оставшимся когтем практически до кости, направила кровавые ручейки точно во все еще открытый рот.

Да, теперь Мадара стал куда сильнее, обрел невероятную регенерацию и способность, теоретически, жить очень и очень долго. Но какой ценой? Риннеган видел, что девочка безвозвратно потеряла куда больше чем половину своих сил. Если изначально она могла вполне пересечь и тысячелетний рубеж, постоянно находясь на пике, то теперь же хорошо если проживет всего пару сотен, и это при условии, что на ее исцеляющий фактор не будет оказываться большой нагрузки.

Мадара бережно поднял крохотного ребенка, изумленно разглядывая чумазое лицо. Никто, за всю его долгую жизнь, не шел ради него на такие жертвы. Никто, кроме Изуны, оставшегося далеко позади.

— Когти. Испортила. Жаль. — тихо пробормотала истощенная девочка, ненадолго очнувшись.

— Зачем? — одно короткое слово, но столько вложенных смыслов.

— Надо. Чувство подсказало. Так будем вместе. Ты сильный. Защитишь меня. Я — тебя. Мы — стая.

— Нет, глупое дитя. Больше нет. — совершенно серьезно ответил ей шиноби, задумавшись на мгновение перед принятием важного решения. — Не стая. Теперь ты — моя семья. Ибо я, Учиха Мадара, нарекаю тебя своей дочерью. Отныне ты не просто Лаура. Ты Учиха Ичидзоку но Химэта Цумэ. Скрытый коготь клана Учиха.

Осмотревшись по сторонам и уничтожив даже малейшие следы произошедшего только что, шиноби лишь прихватил с собой совершенно не пострадавший от всего произошедшего скальпель из неизвестного ему металла, после чего направился на запад, по-прежнему прижимая к себе ослабевшего ребенка. Туда, где уже довольно давно оставил девочку вместе со своей матерью.

— Пойдем, Учиха Лаура. Впереди долгий путь.

— Раз я Учиха. У меня теперь. Как у тебя, красные глаза?

— Нет, дитя. Пока нет. Но мы это исправим. Даю свое слово.

Темный феникс — внекатегорийная сущность высшего порядка, одновременно присутствующая во множестве реальностей сразу, в виде небольших осколков, воплощенных в живых людях. Входит в топ-10 сил по возможности воздействия на всю мультивселенную. По непроверенной информации (пьяные рассказы Потустороннего, путешествовавшего в человеческом облике по одному из Измерений) создан Тем-Кто-Выше-Всех на заре построения последним известной сейчас Мультивселенной. Создан для того, чтобы уничтожать и возрождать вновь отдельные Измерения, дабы не отнимать лишнего внимания у Творца-Всего-Сущего

«Манипулируя тьмой в сердцах людей, можно с легкостью их подчинить.»

Учиха Мадара

«…люди в своей жизни крепко связаны с тем, что они принимают за правду… Вот как они определяют «реальность». Но что значит «правда»? Неопределенное понятие. А это значит, что их «реальность», быть может, лишь мираж…»

Учиха Итачи

Пригород Чикаго, штат Иллинойс. 20 мая 1992 года

«Всегда следуй за своей целью, не сдавайся на полпути. Тогда тебя непременно ждет величие.» Так ему сказал отец, когда умирал от осложнений после тяжелой аварии. Эти слова всплыли в его голове лишь недавно, погруженные ранее под грузом ежедневных забот и разочарований в самые глубины памяти. Всплыли тогда, когда он сам оказался на грани, разделявшей жизнь и смерть.

Фрэнсис, или, как его называли в последние несколько лет после приезда в эту "страну возможностей", Фрэнк, довольно улыбался, разглядывая своего бывшего босса. Точнее, ту неаппетитную массу, что осталась после того, как он наконец разрешил сам себе спустить внутреннего зверя с поводка.

Фрэнк не был монстром, вовсе нет. Просто годы унижений, оскорблений и мелких подстав сыграли свою роль, превратившись в жгучую ненависть. Которую он и излил на беззащитно замершего итальянца.

— Ну и кто теперь филье де путанна, бастардо[1]! — возбужденно выругался мужчина, вытирая большой тесак от чужой крови. О, сколько же раз он слышал подобные слова в свой адрес. Причем, после переезда сюда из Италии, куда как чаще, чем на покинутой Родине.

В их кругах никто особо не любит смесков, тем более традиционные семьи, занимающиеся бизнесом далеко от родных мест. Фамилии отца хватало, чтобы его терпели. Однако этого было недостаточно, чтобы забыть о происхождении его матери. Но теперь… Теперь все изменится.

Под потолком раздалось едва слышное карканье, словно напоминая мужчине о том, что оставалось еще много важных дел. Фрэнк тут же понимающе помахал рукой, показывая, что не забыл. И направился в сторону утопленного в стене сейфа.

Ему хватило выдержки, чтобы выпытать у бывшего босса кучу нужной ему информации, включая и шестизначный код, прежде чем выплеснуть на него все скопившиеся за пять лет чувства. Конечно же, исключительно негативные. По крайней мере, он искренне считал, что все было именно так, а не иначе.

Несколько небрежных движений, позволивших ввести нужную комбинацию, тихий подтверждающий писк, поворот ручки — и вот уже мужчина выкладывает на небольшой столик многочисленные пачки долларов, одну за другой. А так же золотые слитки и некоторое количество бижутерии.

Тут же разделяя все эти богатства на две примерно равные кучки, в одну из которых, впрочем, шли одни лишь банкноты. Фрэнк уже успел выучить вкусы своего нового друга.

— Вьени куи, амико мио! Наслаждайся, Сочо[2]! — приглашающе махнул рукой темноволосый мужчина в окровавленной одежде, после того как закончил с содержимым сейфа.

Над его головой тут же практически беззвучно мелькнул стремительный темный сгусток, облетевший помещение по кругу. После чего возле одной из довольно внушительных денежных куч приземлился матерый, достаточно крупный, на дилетантский взгляд Фрэнсиса, абсолютно черный ворон. Итальянец не проверял специально, но был почему-то абсолютно уверен, что