СССР. Книга 7. Калейдоскоп миров. - Анатолий Бурак

Кто? Где? Когда? А так же «адреса», «явки» и «пароли». Ну и, конечно же, будут решать самую главную задачу. Нужны ли маги "цивилизации одна тысяча семьдесят второго года, в принципе?

Ведь, как ни крути, в людях очень сильно развито именно животное начало. А доверить такое «оружие» как магические способности этически незрелым и неустойчивым перед лицом соблазнов личностям, чревато очень большими и весьма страшными, посдедствиями.

Жестоко, кто спорит. Но, ежели не удастся убедить или, на худой конец, лучше уж заставить служить одарённых на пользу обществу, то следует искоренить заразу в самом зародыше. Вскрыть, так сказать, «гнойный нарыв» и, ампутировав поражённый участок, дать возможность выжить всему организму.

Когда доклады подошли к концу, слово взял Юрий Владимирович Андропов. И опять задал, уже не один раз поднимавшийся вопрос. А именно, на какое конкретно, число назначается «страт путешествия в будущее»?

— Учитывая последние события, а так же то, что наши сотрудники заметили усилившуюся активность Западных разведок, считаю, что «уходить» нужно как можно раньше. — Выслушав вопрос шефа, взял слово Семён Кузьмич Цвигун. — Да и, — бросив украдкой извиняющийся взгляд в сторону о чём-то задумавшегося Брежнева, прдолжил он, — как мы только что убедились, «внутренний враг» не дремлет. Внося диссонанс и служа раздражающим фактором для, и без того нестабильного в плане верности делу Партии и соответствия коммунистическим идеалам, Принца Генриха.

— Не рано ли ты, Семён, мою Галю уже во враги народа записал⁈ — Не скрывая угрозы в голосе, вскинулся на защиту дочери Брежнев.

— Вы ошибаетесь, товарищ Брежнев. — Ответил вместо Цвигуна Сталин. — До настоящего врага дорасти, вашей дочери умишка не хватит. Но то, что она, извините, полная и беспросветная дура, это может подтвердить каждый!

— Ну… Есть малёха… — Неохотно признал Леонид Ильич очевидные факты. — Но, причём здесь Его Высочество? И вообще, мне кажется, что этот мелкий и малозначащий инцидент не должен повлиять на наши с ним взаимоотношения!

— При том, Леонид Ильич! При том. — Веско и значительно припечатал Иосиф Виссарионович. — Вам же ясно было сказано, что каждый, повторяю, каждый сеанс омоложения отнимает у Принца Генриха энергию и сокращает время жизни. А теперь поставьте себя на его место… И попробуйте догадаться, что чувствует человек, которому вот так, походя и без предварительных договорённостей, предлагают добровольно укоротить срок собственного существования?

— То есть, вы намекаете на то, что Его Высочество может разозлиться? — Стушевавшись, промямлил Брежнев.

— Да я бы, на его месте, и вовсе вышел из себя и послал всех к чёрту. — Усмехнулся внимательно, впрочем, как и все окружающие, прислушивающийся к разговору Арвид Янович Пельше. — И, между прочим, счёл бы это наглым и беспардонным нарушением договорённостей. Со всеми вытекающими, так сказать, «оргвыводами» и последствиями…

— Так, что решаем, в конце концов? — Прямо и по военному спросил Дмитрий Фёдорович Устинов. — Когда выходим, то?

— Лично я, исходя из ВСЕХ, — намеренно выделив интонацией это слово, заявил Пельше, — имеющихся у нас фактов, предлагаю отправиться завтра.

— Но, позвольте! — Не согласился с Арвидом Яновичем один из «хозяйственников», Гришин. — В проекте задействовано более тысячи человек! И, я уверен, что у каждого из отвечающих за организацию, есть некоторые нюансы и недочёты в курируемых ими направлениях!

— А мы так никогда не начнём. — Парировал глава Комитета Партийного Контроля. — Тем более, что имея дело с такой огромной, не побоюсь этого слова, «оравой» людей, так или иначе, что-нибудь да забудешь. А, между тем, наши, приближённые к гостям из будущего наблюдатели, докладывают, что и Принц Генрих, и обе его девочки, постепенно начинают впадать в елё уловимую но, уже спрогнозированную нашими психологами, депрессию.

— Опасаетесь, что Его Высочество опять что-нибудь отчебучит? — Осторожно поинтересовался Николай Анисимович Щёлоков.

— Да нет, не боюсь… — Криво усмехнувшись, покачал головой Пельше. И, «забивая последний гвоздь в крышку гроба», невозмутимо выдал. — Я полностью и абсолютно в этом уверен!

— Значит, принято! Завтра утром выступаем! — Подвёл черту Юрий Владимирович Андропов. — И, окинув пристальным взглядом всех присутствующих, уточнил. — Надеюсь, ни у кого нет возражений?

Конец Интерлюдии.

**?

Ну, наконец-то! Эти, пусть и помолодевшие с моей помощью но, как очень сильно подозреваю, так и оставшиеся «нерешительными старпёрами» в душе, люди, утвердили время переноса. Которое, к великому моему и девочек удивлению, было назначено на следующее утро. И, хотите верьте, хотите нет, но лично я был этому несказанно рад.

К тому же, все, придуманные мною, и мною же самим добровольно взваленные на собственный плечи, дела были сделаны, а «обязательства» выполнены.

Сталина спас и перенёс из пятьдесят третьего в семьдесят второй. Избавил от неминуемой смерти и вытащил из лагеря Ивана Никифоровича Худенко. Немножко, правда, пришлось побузить в Нью-Йорке и отправить троих малолетних уголовников на тот свет на Сахалине. Ну так, они же сами и виноваты!

Кто этим, прости меня Создатель, за упоминание имени врага Твоего, чёртовым долбодятлам «злобный Буратино»? Сами накосорезили, сами и попали под раздачу. Да и, не появись на их, коротком и очень неприглядном жизненном пути я, всё-равно, Провидение, так или иначе, поставило бы жирные и весьма неприятные точки в их богомерзких жизнях.

В общем, ничего меня «в семьдесят втором» не держало. А унылое сидение в «лесном санатории», если честно, даже начало утомлять.

Так что, вечером мы совершили «прощальный вояж» по выложенным плиткой, а кое-где и устланным асфальтом, парковым дорожкам. Попрощались со ставшими привычными и, где-то даже «любимыми» местами и мысленно настроились, не побоюсь этого слова, на совершение подвига. Так как очередная затеянная нами авантюра могла закончиться самым, что ни на есть непредсказуемым, образом.

Утром отправили, как всегда забравшуюся к нам в постель Леську погулять по коридорам и понадоедать охране. И, «напоследок» занявшись задорным, а так же одновременно спортивным и оздоровительным сексом, приняли душ. Потом аккуратно застелили постели и убрав всё ненужное в шкаф, заявили сотрудникам девятого управления, что готовы.

И первыми, кого я забрал в Стазис, стали члены нашего ансамбля и подвизавшихся на должностях «рабочих сцены» Викеньтьевич и Вася.

Надо сказать, что присоединение моих друзей к «членам экспедиции» вызвало поначалу негативную реакцию у «Совета Двенадцати». Но, стоило лишь нахмурить брови и даже не «скривить недовольно морду», а просто «обозначить намёк», как все вопросы и возражения отпали сами-собой.

Ну, и слава Всевышнему. Хорошо, когда имеешь дело с вменяемыми людьми. Которые понимают суть сложившейся ситуации и отдают себе отчёт