Князь Андер Арес 12 - Тимофей Грехов

В штабной палатке работал вентилятор, толку от него было немного. Генерал-майор Роджер Рэйми, командующий Восьмой воздушной армией, сидел без кителя, в мокрой на спине рубашке. Напротив него, спиной к брезентовому пологу, стоял генерал Натан Твайнинг, прилетевший с Райт-Филд накануне вечером, и Твайнинг за последние двадцать минут не сел ни разу.

— Натан, ты сядь, — сказал Рэйми. — Ты меня утомляешь.

— Насижусь ещё, — отозвался Твайнинг. — Тебе доложили про борозду?

— Мне доложили про всё, — Рэйми серьёзно посмотрел на коллегу. — Мне вторые сутки докладывают про всё, и вторые сутки я по телефону рассказываю газетчикам про метеорологический зонд. Вот только где найти дураков, которые поверят в то, что зонд пропашет пустыню на четыре мили.

Твайнинг откинул полог и придержал его рукой.

От палатки борозда была видна целиком. Она начиналась у дальнего края котловины, сначала как бы царапая спекшийся на солнце песок, потом борозда уходила глубже, и на последней миле она уходила в грунт, вывернув наружу пласты глины. При этом песок по краям спёкся в стекло. В конце борозды была яма, а в яме лежало то, ради чего сюда согнали две роты охраны, инженерный батальон и всех, кого удалось собрать по проекту без лишних вопросов.

— Триста сорок метров, — сказал Твайнинг. — Насколько ушло вглубь, мы не знаем, бурение бросили на восемнадцати метрах, сломали две коронки. Над дном ямы торчит меньше трети.

— Но мне докладывали про тела.

— При столкновении с землей разорвало кормовой отсек… вернее то, что мы принимаем за кормовой отсек, — сказал Твайвинг.

Рэйми молчал.

Корпус был серый, с холодным отливом, будто ртуть загустили и дали ей остыть. Швов на нём не нашли. Заклёпок не нашли тоже, как и сварки, как и вообще каких бы то ни было следов сборки. Инженеры трое суток ползали по обшивке с приборами и вернулись ни с чем.

— Я вчера положил на него ладонь, — сказал Твайнинг. — Когда солнце пекло почти под сорок градусов, корпус остался холодным.

— Мне это уже говорили.

Рэйми наконец поднялся, подошёл и встал рядом, и с минуту оба генерала смотрели в яму молча. Внизу, на дощатых мостках, копошились люди в комбинезонах, и на фоне корпуса они выглядели как муравьи на боку у автомобиля.

— Показывай, — сказал Рэйми, возвращаясь к столу.

Твайнинг достал из портфеля плотный конверт и вытряхнул на стол пачку снимков. Чёрно-белых, глянцевых, восемь на десять, ещё пахнущих реактивом. Разложил их в два ряда, развернул к Рэйми и отступил на шаг.

Рэйми взял верхний.

На снимке было снято тело… металлический стол, мерная линейка вдоль борта, и на столе, существо ростом в полтора метра. Череп крупный, вытянутый назад, подбородок узкий, скулы отсутствуют почти полностью. Глаза огромные, чёрные, без белка и без века, занимающие едва не треть лица. Носа как такового не было, только две щели. Ушных раковин не было тоже. На кистях по четыре пальца, длинных, с лишним суставом, кожа гладкая, и вот с кожей вышла отдельная история: цветных снимков не делали, но патологоанатом в сопроводительной записке написал прямо — оттенок зеленовато-серый, без пигментных пятен и без волос на всём теле.

— Четверо, — сказал Твайнинг. — Остальные, если они там есть, в кормовом отсеке за переборкой, которую мы вскрыть не смогли. Резак её не берёт. Автоген её не берёт. Мы пробовали.

— Сколько их всего должно быть?

— Понятия не имею. Может, десять. Может, сорок. Я, — сделал паузу Твайнинг, — первый раз стакиваюсь с инопланетным кораблём. А ты?

— Ха-ха-ха, хорошая шутка, — произнёс Рэйми, после чего переложил снимок и взял следующий.

Здесь тело сняли крупно, по пояс, и хорошо был виден костюм. Он облегал существо целиком и по фактуре походил скорее на кожу с очень мелкой чешуёй, чем на ткань. На груди костюм был вспорот скальпелем, и края разреза выглядели неправильно.

— Что с ним не так? — Рэйми поднёс снимок к лампе.

— С ним всё не так, — Твайнинг сел наконец на угол стола. — Первое, он не снимается. Он не надет, Роджер. Он растёт из них или на них, черт его разберёт. Второе, когда его режут, из разреза идёт жидкость. Телу она не принадлежит, у костюма она своя. Третье… и вот тут я прошу тебя не смеяться. Первые сутки он затягивал порезы. Медленно, миллиметр в час, но затягивал. К вечеру второго дня перестал.

— Ты хочешь сказать, что скафандр был живой.

— Я хочу сказать, что так считает мой патологоанатом, а он воевал в Италии и не склонен к фантазиям. Он написал в заключении слово «организм» и трижды его подчеркнул.

Рэйми положил снимок обратно и налил себе виски на два пальца.

— Хорошо, — сказал он. — Давай проговорим вслух. Что это такое?

— У меня две версии.

— У всех две версии. Излагай.

Твайнинг взял со стола карандаш и постучал грифелем по столешнице.

— Первая. Это разведка. Они пришли посмотреть, что мы из себя представляем. Какие силы им понадобятся для нашего полного захвата.

— А вторая? — нахмурился Рэйми

— Вторая мне нравится больше. Это была попытка выйти на связь.

Рэйми хмыкнул и покачал стаканом.

— Натан, если ты идёшь знакомиться, ты садишься на лужайку перед Белым домом.

— Ты предполагаешь, что они сели туда, куда хотели.

— Я предполагаю, что они падали.

— Вот и я о том же, — Твайнинг положил карандаш. — Их сбили, Роджер. Или у них что-то отказало. Лучше бы второе, чем первое.

— А если всё-таки их сбили? Это… о, Господи.

В палатке стало тихо.

Встал вопрос, ради которого Твайнинг, собственно, и прилетел.

— Докладываем? — спросил Рейми и потёр лицо ладонями и с минуту молчал.

— Собирайся, — сказал Твайнинг. — Полетим вместе. Одного тебя президент сожрёт и не заметит.

* * *

Овальный кабинет, в котором обоих генералов встретил Гарри Трумэн, был завален документами и папками. Сам Трумэн сидел за столом без пиджака, в очках.

В те недели президент занимался переустройством военной машины страны, и на подпись ему готовили закон, из которого потом вырастут и министерство обороны, и новая разведывательная служба.

Он снял очки, выслушал доклад целиком и ни разу не перебил.

Твайнинг говорил двадцать две минуты. Про борозду, про корпус без швов, про сломанные коронки и про переборку, которую не берёт автоген. Про образцы в ячейках и про отсутствие оружия, вернее про то, что его не