Код волхва. Книга 3 - Алексей Даньшин

— У меня своих ещё две лодьи. И четыре десятка гридней дойдут с вами до порогов. А там уж дальше ты своих посадишь на вёсла.

— По рукам, княже.

Мужик был красный, и глаза у него горели прям так, будто я ему только что вечную молодость подарил. Но у купцов мерилом счастья были всегда другие ценности. И только что он вдруг внезапно увидел себя очень богатым. Я прям физически ощутил, как у него перед глазами нарисовались горы золота, в которые он свои руки опускает и хохочет, хохочет, как маленький мальчишка.

Много ли купцу для счастья надо?

Я крепко пожал ему руку.

— Ах да, Ивор тебе даст защитные амулеты мои. На всех твоих людей не хватит, но тебя и основных твоих бойцов сможешь защитить.

— Да есть у нас защитные амулеты, княже. Не первый же год с товарами хожу.

— Таких нет. Ивор, — обратился я к Северянину, — покажи ему. А ты, — опять обернулся к Михаилу, — слушай внимательно. Мои защитные амулеты не продаются сейчас нигде. А здоровье и жизнь всяко дороже будут. Да и ты мне живым нужен, пока долг не отдашь. Но учти: если с Шастуном или грузом моим что-то случится — ты за то головой ответишь.

— Знамо дело, княже! Не сомневайся! Всё сделаю!

Ну, за такой куш и правда сделает.

Я похлопал его по плечу и вышел из лавки Северянина, кивнув тому напоследок.

Вот и на шёлковый путь выход нашёлся, не выезжая из Киева.

…

Слухи о скором подходе к Киеву польского войска во главе с князем Болеславом, тестем Святополка Володимировича, разрастались и ширились по всему городу. Народ как мог вооружался и пытался запастись продуктами на случай осады. Кто-то даже уже успел покинуть город и рванул на север, кто-то, наоборот, ждал прихода истинного князя Святополка, который точно вернёт всё как было при его отце Володимире и прогонит отряды северных наёмников с исконных наших земель. То, что при этом будут использоваться западные и южные наёмники, их почему-то не сильно заботило. Тут вижу — тут не вижу. А может, просто верили в то, что Святополк их защитит и от поляков, и от печенегов. Такой вот у нас народ — доверчивый.

Но среди старых родов недавно возник раскол.

Если ещё зимой все были едины во мнении, что надо ворота открыть Святополку, коли он к Киеву подойдёт, то ныне уже единства в том не было.

— У меня девка на выданье. И он точно её заприметил, ей Богу! — всегда степенный и уравновешенный Валаам Тихий едва не брызгал слюной в сторону оппонента.

— Хрен тебе в рыло, а не князь — в зятья! — Роман Рощин смачно сплюнул себе под ноги. — Мою Светозарушку-красавицу он первой приметил и глаз на неё положил. А твоей страхолюдиной только народ в лесу пугать.

— Вот ведь дурни старые! — возмутился Еремей Шишковитый. — Да ведь все видали, как Илия в церкви на мою Любаву смотрел. Быть мне тестем княжеским!

Казалось бы, ну что тут такого? Ну появился в Киеве молодой и холостой князь, который к тому же по слухам был сказочно богат и слыл волхвом сильным. А ещё он икону чудотворную городу подарил, чем вызвал у горожан приступ такого христианского рвения, которого доселе со времён княгини Ольги никто не видел. Ну и чего?

Это меняло всё.

Весь расклад по структуре местной элиты сломался практически сразу в тот момент, когда Ярослав представил народу своего племянника как князя Древлянского.

В многочисленной родне Рюриковичей внезапно появился новый игрок, который оттянул на себя не только внимание старых родов, но и заставил их пересмотреть приоритеты в раскладе между претендентами на великокняжеский киевский стол.

Правящий князь в это время оставался всё ещё просто военным вождём, который опирался на ближнюю дружину, народное вече и старые рода. Формально, в ответственность великого князя перед народом, кроме старшинства в роду Рюриковичей, входили военная защита, сбор дани и представление государства на международной арене. Он мог судить, но большинство споров решали старшие рода между собой самостоятельно. Ни о каком единовластии тут пока речи не было. Даже боярской думы не существовало. Как и самих бояр. И тут право сильного работало в полную меру.

Решать вопрос первенства своих красавиц дочерей в походе к княжеской постели старейшины трёх родов собрались старым дедовским способом. И уже прицелились, чтобы вцепиться друг другу в бороды, когда едва не возникшая междоусобица между ними была внезапно прервана резким окриком со стороны дальнего угла стола.

— Сядьте уже! Ишь, раскудахтались, как петухи! О другом ныне думать нам всем надо!

Все обернулись на Корнея Заболотного. Купец всегда был авторитетом среди местной элиты, и вовсе не из-за своего богатства или ума. А потому, что все старейшины доподлинно знали, кем Корней был на самом деле. С Великим волхвом спорить было себе дороже. А никто и не спорил.

Трое спорщиков переглянулись между собой и уселись обратно на скамьи. За столом на несколько минут воцарилась тишина. Слышно было только то, как Рощин скрипит зубами да дышит громко, пытаясь успокоиться.

— Успеете ещё девок под молодого князя подложить! — припечатал волхв. — Ныне о Святополке думать надо. От Горемысла вчера вечером весть пришла.

За столом в большом доме Корнея сидели восемь представителей старых родов и трое мужей из ближней дружины князя Ярослава.

Все уставились на волхва, ожидая продолжения рассказа.

— Он написал, что мы плохо Святополка поддерживаем, — в наступившей тишине проговорил Корней.

— Как это? — возмутился Валаам Тихий. — Мы столько денег ему отдали.

— А вот так! — волхв хлопнул ладонью по столу. — Не верит Святополк в то, что вы готовы ему ворота открыть. А без этого, говорит, не сможет он поляков от разграбления города удержать. Если Ярослав новую дружину соберёт на те деньги, что ему Илия Древлянский дать может, то Болеслав, после того как Ярослава побьёт, никого тут не пощадит.

— Ты что предлагаешь-то, Корней? — вступил в беседу один из ближних дружинников князя Ярослава, сотник Даниил Новгородский.

— Вече… — Корней потёр рукой шею. Шрам уже почти зажил, но иногда он чувствовал ещё шевеление проклятого камня под кожей. — Вече собирать надо, и Илию Древлянского в князья киевские кричать.

Тишина стала ещё оглушительнее.

— Зачем? — поинтересовался всё тот же Даниил.

А старейшины родов переглянулись между собой. У Даниила-то дочери на выданье не было, а у них вот новый интерес в теме появился. Но волхв их