2:5030/Эльф. Нежданный коннект - Станислав Миков

* * *

Дневной свет пробивался сквозь немытое окно петербургской квартиры, высвечивая клубы пыли над столом, заваленным распечатками мануалов и полными пепельницами. Утренний визит к Андрею Петровичу обернулся лишь короткой паузой в работе сети. Алексей отвез системный блок к Андрею Петровичу; тот быстро прогнал аппаратную диагностику, признал железо исправным, и узловую станцию вернули в ограниченный штатный режим с усиленным логированием. Почту снова можно было забирать обычным поллом.

Ольга сидела перед вскрытым, монотонно гудящим системным блоком, задумчиво покусывая жесткий воротник потертой фланелевой рубашки. Пальцы привычно отбили команду запуска батника дозвона. Внешний модем сухо щелкнул реле, открывая линию, и принялся набирать номер. Из пластикового корпуса донеслась серия скрипучих гудков, сменившаяся резким шипением — мейлер согласовывал протоколы с нодой Алексея. Сессия пролетела за пару минут. Скачав свежие пакеты, аппарат сбросил соединение. Жесткий диск натужно заскрежетал: тоссер распаковывал архивы и раскидывал письма по базам. В строгом синем интерфейсе редактора GoldED высветилась заветная строчка входящей личной почты. Отправитель: Илья (2:5030/77.777).

Ольга положила пальцы на стертые клавиши и с легким замиранием сердца нажала «Enter», разворачивая длинный текст на весь экран. Она поудобнее устроилась в кресле и принялась внимательно читать.

Сначала ее воспаленные от долгого сидения перед экраном глаза просто привычно скользили по ровным строчкам, адаптируясь к высокопарному, нарочито витиеватому, слегка архаичному стилю ее самого загадочного собеседника в Фидонете. Она уже привыкла к тому, что Илья общается с ней так, словно они находятся на приеме у английской королевы в девятнадцатом веке. Но по мере того, как она вникала в самую суть его нового «философского трактата», ее лоб покрывался морщинками непонимания, а брови медленно, неуклонно ползли вверх, к самой кромке коротко остриженных волос.

Илья на полном серьезе рассуждал о жестоких земных богах, которые ради потехи заставляют усатого мученика-голема в красном комбинезоне бесконечно биться головой о летающие кирпичные блоки. Он писал о «заключенных в кубы душах, обреченных на перерождения в кирпичных лабиринтах», и сравнивал невидимого игрока с капризным демиургом, жаждущим крови и звонких монет.

Осознание истинного смысла этого монументального текста накрыло Ольгу не сразу. Сначала она непонимающе моргнула, перечитав строчку про «хмурых грибных чудовищ» дважды. Затем ее дыхание сбилось. Уголки ее обветренных губ предательски дрогнули. Она издала короткий, сдавленный смешок, больше похожий на хрюканье, торопливо прикрыв рот ладонью. Но это не помогло.

Спустя секунду Ольга запрокинула голову и начала смеяться. Сначала тихо, содрогаясь всем телом, а затем — в полный голос, гулко и раскатисто, нарушая сонную тишину квартиры. Она смеялась так, что из глаз брызнули настоящие, горячие слезы. Она хваталась за живот, сползая в кресле, не в силах остановиться. Девушка вытерла влажные щеки тыльной стороной ладони, оставляя на коже красные следы, и сквозь хохот снова уставилась в экран, перечитывая гениальный фрагмент о «проклятии бессмертия перед лицом надвигающегося гриба».

Ольга перечитала абзац про кирпичные лабиринты и закрыла рот ладонью, чтобы не расхохотаться слишком громко. Дешевая приставка, поцарапанный картридж, вечная ругань из-за джойстика — всё это в письме Ильи вдруг превращалось в трагедию с невидимыми богами и маленьким упрямым героем. Она не знала, шутит он так тонко или действительно смотрит на игру под невозможным углом, но от этого становилось только смешнее и теплее.

Продолжая тихо, счастливо хихикать, Ольга потянулась к пачке сигарет на столе. Но вдруг ее рука замерла в воздухе. Улыбка медленно, словно нехотя, сползла с ее лица, уступив место внезапно нахлынувшей, неприятной тени. Смех оборвался, оставив после себя сосущую пустоту в груди.

Ольга вспомнила. Она ярко, до мельчайших деталей вспомнила недавние гневные, полные параноидальной уверенности обвинения у коммерческого киоска. Она вспомнила перекошенное от злости лицо Дениса, его сухие технические выкладки, крики о неучтенном адресе, об отсутствии входящих соединений и о том, что Илья будто бы вообще не существует в физической реальности телефонных линий.

Мысль о Денисе и Алексее вернулась неприятным уколом. Они не отступятся: будут сверять логи, таблицы, маршруты, искать физический адрес, пока не докажут ей, что Илья — ошибка, чужой код или чья-то злая шутка. Ольга посмотрела на служебные строки письма и почувствовала, как радость на секунду сжалась в тревожный узел.

Девушка обхватила себя руками за плечи, испытывая острый, болезненный укол тревоги за судьбу этой хрупкой, невероятно важной для нее переписки. Илья был странным, нелогичным, он появлялся из ниоткуда, но он был живым. Живее всех тех, кто прятался за правильными адресами.

Она тряхнула головой. Не сейчас. Не им отдавать этот момент. Ольга снова перевела взгляд на мерцающий монитор — на нелепый, заботливый и до странности точный текст про усатого голема.

Ольга сцепила пальцы в замок, размяла суставы и положила кисти на потертую пластиковую клавиатуру. Она начала быстро печатать ответ. Кто бы ни скрывался за странным адресом 2:5030/77.777, он умел увидеть в ее обычной жизни то, чего она сама давно не замечала. И терять это она не собиралась.

В покоях принца Иллиэля было холодно и тревожно. Бежевый Ящик стоял на столе, покрытый инеем, а вокруг него на мраморном полу уже натекла тонкая лужица талой воды. За окнами дворец по-прежнему сохранял свое неподвижное величие, но внутри комнаты всё подчинялось сухому стуку клавиш и раздраженному шипению перегретого артефакта.

Тишину, веками царившую под высокими, расписанными фресками сводчатыми потолками, безжалостно разрывал нарастающий, низкий, вибрирующий гул. Он исходил от «Бежевого Ящика», подрагивая от внутреннего напряжения.

Иллиэль сидел перед выпуклым стеклом, за которым метался синеватый светляк. Его пальцы быстро летали по деревянным клавишам, извлекая сухой ритмичный стук. Редких писем леди Ольги ему уже не хватало. Магический жучок принёс из почтовой базы питерской ноды очередной пакет с архивными FAQ и старыми письмами эхоконференции «RU.ANEKDOT», и теперь Бежевый Ящик распаковывал добычу локально, строка за строкой.

Зеленые строчки с бледными символами сменяли друг друга на мерцающем экране. Иллиэль читал о суровых женщинах, именуемых «тёщами», о новых русских в малиновых камзолах, о Петьке и Василии Ивановиче, о странном пушистом создании по имени Чебурашка. Земной юмор был нелогичен, груб и построен на обрывах смысла, но принц упрямо искал в нем порядок. Чем больше он читал, тем сильнее раскалялся артефакт на его столе.

Магическая имитация процессора катастрофически не справлялась. Информационный поток оказался слишком «тяжёлым», слишком плотным от вложенных в него человеческих эмоций, горького сарказма и многослойной ядовитой двусмысленности. Деревянный корпус артефакта начал издавать зловещий, сухой