Император Пограничья 31 - Евгений И. Астахов

Я взялся за край внешнего яруса и потянул.

Купол проступил в воздухе целиком, словно изморозью на стекле. Пошёл низкий гул, едва различимый слухом, и от него заныли зубы. Первый слой лопнул у южной башни, напряжение потекло в соседние узлы, и я дал ему собраться, прежде чем рвать вторую связь. Спешить было незачем: плетение собирали столетиями, времени у меня было с запасом, а на стене должны были осознать, что барьер меня не остановит.

Пальцы у меня нагрелись. В груди поднималось знакомое удовольствие от хорошо проделанной чужой работы. Ломать грубую вещь было скучно, а здесь каждый узел пытался подхватить соседа, менял рисунок и заставлял искать следующий шов.

— Согласны! — заполошно закричала Ангелина. — Мама, скажи ему, что мы согласны!

Вероника завизжала следом, и в её крике слов уже не было. Я успел разобрать примерно пятую часть плетения. Офицер на башне что-то орал вниз, во двор.

Белое полотнище подняли над угловой башней, с которой первой открыли огонь. Расчёт того пулемёта оказался единственным, не нуждавшимся в пристрелке. Подходящее полковое знамя находилось не в каждом гарнизоне, зато ткань для капитуляции почему-то имелась всегда.

Отпуская плетение, я вернул уцелевшие связи в равновесие. Городские маги снимут защиту сами обычным порядком, а ломать то, что ещё послужит городу, было незачем.

Уступали они по факту не разбитой стене, ведь разбить я ничего не успел. Уступали они самой неизбежности.

— Барьер снять, — тусклым голосом приказала княгиня, не поворачивая головы. — Ворота открыть.

В город первой вошла армия Варлама. Города сдаются по-разному, а выглядят при этом одинаково: те же заколоченные ставни, пустая мостовая и одна забытая посреди улицы собака, единственная в городе не понимающая, что происходит, и потому держащаяся достойнее всех. Если хозяин её так и не найдётся, надо будет забрать её для Синеуса. Брат точно порадуется.

Я въехал следом, подчёркнуто вторым, по той же причине, по которой шёл позади колонны на марше.

Грабежа толком не случилось. Гагарин-младший отдал приказ сам, не дожидаясь моего напоминания.

Один случай я всё-таки застал. На первой торговой улице саратовский солдат отстал от строя, сунул руку в разбитую витрину серебряной лавки и вытащил какой-то кубок. Варлам увидел движение с другого конца улицы, развернул коня и, рявкнув на солдата, забрал серебро и передал его прибежавшему хозяину.

Хозяин прижал кубок к груди, попытался поклониться Варламу и выронил имущество. Солдат машинально поймал серебро, встретился с княжичем глазами и поспешно вернул владельцу во второй раз.

— Имя и рота, — произнёс княжич.

Солдат побледнел и ответил. Дежурный офицер увёл его до того, как колонна успела остановиться.

Александру Поликарповичу я позвонил в четвёртом часу пополудни. О бое под Жирновским в Саратове знали с той же ночи: доклад ушёл вместе с обозом раненых. Дальше Гагарин двое суток вызывал сына по магофону. Варлам ответил ему один раз, на марше, и сказал, что противник разбит и что войско идёт за ним следом. Так, по крайней мере, он рассказал мне.

— Царицын взят. Капитуляцию Хованских приняли час назад. Новых потерь среди вашей армии нет, город цел, гарнизон разоружён и распущен по домам. Семью покойного князя я беру под свою защиту.

Александр Поликарпович ответил не сразу.

— Вы… истолковали мою просьбу весьма широко, — досада в его голосе мешалась с тревогой.

— Ваш юрист не указал пределы, — усмехнулся я…

— Теперь укажет, — отрезал он.

— Теперь поздно.

— Я не в восторге от всего, что вы там учинили, Прохор Игнатьевич, — начал Гагарин. — Скажу прямо, чтобы между нами не осталось недомолвок. Мне придётся объяснять произошедшее соседям и собственным боярам, и я бы предпочёл не имей подобной нужды.

— Заодно объясните им и остальное, — парировал я, не позволяя ему навязать мне чувство вины. — У Хованского было вдвое больше людей, орудий и магов. Вашу армию он положил бы в поле целиком ещё позавчера, а Жирновский промысел забрал бы к вечеру. Не забрал, только потому что пришёл я. Теперь он мёртв, его княжество перешло вашему роду, а Саратов прирос крупным городом с ещё одним месторождением. Сами вы этого не получили бы никогда.

Александр Поликарпович помолчал.

— Всё сказанное верно, — ответил он наконец. — За четыре дня вы закрыли то, чего я не закрыл за семь лет. Делать вид, будто это не так, я не стану.

Всё-таки не идиот.

— Тогда о деле. Арчединское месторождение делим пополам.

— Быстро вы двигаетесь, Прохор Игнатьевич, — заметил Гагарин.

— Иначе не умею. Пополам.

Спорить он не стал, понимая, что без меня даже этой половины не получил бы.

— Помнится, вы что-то упоминали про буровые установки, лежащие без дела?

— Верно. Как закончим с Котово, решим как их распределить.

— Принято.

Толковый человек: работать с ним было легко, договариваться трудно.

Мы обсудили дальнейшие шаги, и попрощались.

Богдану Хованскую с дочерьми я отправил в Угрюм тем же вечером, вызвав вертолёт. Предлагал я это искренне: у меня им было безопаснее, чем в любом другом месте Содружества. Имелась, конечно, и более рациональная причина. Пока дочери покойного князя были живы и находились под моей защитой, всякий, кто будет править в этом городе, будет сидеть на шатающемся троне. Подобная перестраховка уже сыграла с Мамлеевыми, и здесь ход был ничуть не хуже.

Позже мы говорили с Варламом наедине в кабинете покойного князя. Отделанный мрамором с большим вкусом и малым чувством меры, кабинет не соблазнил наследника Саратова: занимать место за чужим столом он не стал и выбрал кресло у окна.

Начал я с дела.

— Судьбу Арчединского месторождения, Варлам Александрович, я уже обсудил с вашим отцом по магофону, а вот подпись под договором мне бы хотелось увидеть вашу.

Он вскинул голову. До него дошло быстро.

— Отец об этом знает? — выговорил Варлам наконец.

— Я предпочёл сначала договориться с вами.

Он несколько секунд смотрел на меня, ожидая продолжения. Не дождавшись, отвёл глаза к окну.

— Ему это не понравится.

— Разговор с Александром Поликарповичем я беру на себя.

Я покрутил в руках магофон и задумчиво протянул:

— К слову, возвращаться домой вам сразу незачем. Царицын — это отличная возможность для того, чтобы набраться настоящего опыта управления княжеством. Такие вещи в двадцать восемь лет