Двадцать два несчастья. Том 9 - Данияр Саматович Сугралинов

— Терновский! — вместо меня закончила Галина Александровна и посмотрела на меня более сердечно. — Полный тезка Епиходова. Кто бы подумал?! И тема такая же. И руководитель — Сережин ученик.

Она замерла и задумчиво покачала головой.

— Нет, этого не может быть! — уверенно сказала она. — Реинкарнации не существует! Точнее, она научно не доказана, а значит, не существует!

— Согласен, — кивнул я и, не удержавшись, ляпнул, прежде чем сообразил, что это творю: — Эндоплазматический ретикулум!

— Ч-что? — вытаращилась на меня Галина Александровна.

При этих словах она сильно побледнела, мне даже показалось, что вот-вот хлопнется в глубокий и продолжительный обморок. И это естественно, ведь так иногда называл ее только я. Об этом больше никто на всем белом свете не знал.

Кажется, я сильно переборщил и нужно было срочно исправлять ситуацию.

И я начал исправлять:

— Мой бывший научный руководитель, академик Епиходов, перед смертью сказал, что это пароль. И что если я скажу так Галине Александровне, она для меня найдет любую статью, которая есть или была, или будет в институтской библиотеке.

Щеки Галины Александровны чуть порозовели, и она явно начала приходить в себя, потому что поправила шаль и буркнула:

— Вы так и до инфаркта можете довести, молодой человек. — Она устало покачала головой. — Никому этот пароль не говорите. Никогда! И сами забудьте его! Садитесь лучше вон к тому столу. Я сейчас принесу вам эту статью из книгохранилища.

С готовностью последовав указанию, я примостился у дальнего стола, от нечего делать открыл картотеку на букву «Л» и принялся листать карточки. Когда я дошел до подраздела на «Лы» — хмыкнул. Так и есть, судя по появившейся довольно-таки толстой пачке новых статей, Лысоткин вовсю уже пользуется моими наработками.

Я судорожно перелистывал карточки, радуясь, что в институте придерживаются традиций и картотека осталась по старинке бумажной. Видимо, оттого что много ученых имеют столь преклонный возраст, что перестраиваться им уже нет смысла и времени. И мне от этого только плюс — не очень хотелось бы рыться в электронке и оставлять за собой след.

Я пересмотрел все статьи и сфотографировал несколько карточек — сегодня ночью в «e-Лайбрари» обязательно их поищу.

Когда я уже начал просматривать картотеку на «М», подраздел «Ми», в библиотеку влетела взъерошенная женщина в ярко-салатовом кардигане. Узрев, что в помещении, кроме трех парней, больше никого нет, она люто рыкнула:

— Прохлаждаетесь? Так, все трое, быстро к выходу! Там воду привезли, нужно по кабинетам разнести. И быстрее давайте!

Рыжий и ушастый с тяжелым вздохом начали подниматься со своих мест. Я же продолжал изучать картотеку.

— Ты оглох, что ли? — фыркнула женщина в мою сторону. — Или им вдвоем все носить придется? Быстро давай!

Я прищурился и посмотрел на хамку:

— Это вы мне?

— Тебе! — побагровела она и, видя, что я не проникся, добавила: — Кто твой руководитель? Я сейчас быстро ему сообщу, что его аспиранты работать не хотят!

— А я и не аспирант, — склонил голову к плечу я и продолжил, снизив голос до громкого шепота: — Я из антикоррупционного комитета. Был сигнал, что сотрудников вашего учреждения эксплуатируют вопреки должностным обязанностям. А доплат не делают. Вот меня и прислали разобраться…

Конец фразы я говорил уже в пустоту, потому что фурия сдавленно ойкнула и вылетела из библиотеки.

Парни немного постояли, но, видя, что их больше не тянут носить бутыли с водой, уселись обратно.

Рыжий не выдержал и хмыкнул:

— Красиво ты ее сделал. Заманала жаба уже!

— Сделать-то он сделал, но жаба сейчас очнется, выяснит, что никакого комитета сюда не присылали, и всем нам будет большой трындец, — печально заметил ушастый, и от такой печали его уши еще больше покраснели. — Стопудово, уже звонить туда побежала.

— Ну, вам-то ничего не будет, — заметил я, — а я уж как-нибудь разберусь. Она не имеет права этого делать. Тем более средства из бюджета на погрузку и внутренние работы выделяются в полном объеме.

— А ты откуда знаешь? — изумленно спросил рыжий.

Но не буду же я ему объяснять, что в прошлой жизни входил в инициативную группу от профсоюза и мы выбили эту статью расходов, чтобы наших аспирантов и лаборантов не загружали ерундой и не отвлекали от работы.

— Шеф сказал, — таинственным шепотом сообщил я, чутко покосившись на дверь, — мол, деньги есть и на тупые разводы вестись не надо.

— Вау! Крутой у тебя шеф! — завистливым голосом сказал лопоухий. — А вот мой никогда за меня заступиться не подумает даже. Да, блин, я даже с темой и программой капец — никак не могу с ним согласовать!

— А кто у тебя шеф? — спросил рыжий у меня.

— Терновский, — похвастался я.

— Везет людям, — позавидовал мне рыжий, — а у меня Ильясов, прикинь. Говорят, у него никогда никто не защищается.

Я мог только посочувствовать парню.

— Ну, если будут какие-то накладки — ты говори, может, что и придумаем хором, — сказал я.

Рыжий вежливо кивнул, но по его виду было понятно, что ни в какие кисельные берега и молочные реки он давно уже не верит.

— Да лучше уж Ильясов, чем мой, — вконец расстроенным голосом сказал ушастый.

— А у тебя кто? — спросили мы с рыжим почти хором.

— Лысоткин, прикинь! — скривился лопоухий так, словно сожрал лимон целиком.

— Таки да, уж лучше Ильясов, — моментально согласился рыжий. — Тебе капец не повезло, еще больше, чем мне. Хотя у него нормально вроде защищаются. Но долго. И за эти сто лет он всю кровь выпьет.

— Это да-а-а… — вздохнул лопоухий, а рыжий вдруг радостно сказал:

— Мне кажется, это дело надо отметить! — И потер руки. — Кроме того, отсюда ливать пора, а то жаба вернется и стопудово нас таскать припашет. Еще и со скандалом.

— Я книгу жду. Надо дождаться, раз заказал, — с деланым вздохом сказал я. — А то, сами знаете, Галина Александровна потом больше не пустит.

Галину Александровну парни явно знали.

— Океюшки, давай забирай свою книгу, а мы тебя на заднем дворе возле вивария подождем, — предложил рыжий.

А у меня