Таверна на прокачку 7 - Олег Валентинович Ковальчук

Я сбегал к себе и притащил материну шкатулку, где хранил мелкие вещицы.

Ядро Змея тёмное и гладкое, с тусклым багровым отсветом в глубине, еще одно ядро, доставшееся мне от рогатня. И ядра броненосов.

— Вот, — я выложил их на стол. — Лежат без дела. Мы же с ног сбиваемся, ищем, где взять силу, а у меня целая коробка.

Елена с иронией во взгляде поглядела на меня и лишь качнула головой. Однако принесённое решила рассмотреть.

Она брала ядра по одному, каждое подержала в ладонях, закрыв глаза, и будто ощупывала.

Дольше всего она держала ядро змея, со стихией воды. Хотя оно и было самым маленьким и неказистым.

Потом положила его обратно на стол.

Отдельное внимание уделила шкатулке. Рассмотрела её со всех сторон, но старалась не касаться.

— А откуда она у тебя? — спросила Елена.

— От матери, — ответил я.

Елена нахмурилась, будто ощущала что-то, но понять, что именно ощущает, так и не смогла.

Наконец выдохнула и поглядела на меня.

— Хорошо, что ты ядра сам не использовал, — сказала она.

— Насколько плохо было бы? — спросил я.

— Мог бы и не пережить. Смотри. Ядро, это не мешок с силой, из которого можно черпать что попало. Это сгусток чужой энергии, и он весь пропитан тем, кому принадлежал. Стихией, нравом, привычками.

— Я запомнил урок, не оставлять в себе.

— Да, об этом мало кто помнит. А многие и не знают. Но бывает так, что ты помнишь и знаешь, только у энергии другое мнение.

Она ткнула пальцем в тёмное.

— Вот это ядро вроде с виду наполнено энергией стихии воды. Но его долго носил с собой практик, который забрал много жизней. Причём этот практик брал силу из чужой смерти, я это чувствую. Смерть у него в самой основе. Его бы выбросить. Оно будто ядовитое, Макс. Не как отрава, а нечто что отравляет глубже, оно потянет тебя за собой. Ты бы взял из него один раз, потом второй, а на третий начал бы замечать, что тебе легче становится, когда кому-то рядом плохо.

Я невольно отодвинулся.

— А эти?

— А эти использовать можно, но они грубые, — Елена постучала ногтем по серо-бурому. — Земля, камень, кость. Броненос, это ходячая скала, у него и сила такая же, тяжёлая и медленная, ей всё равно, куда идти. Без должных навыков лучше не браться. Ты бы её в себя пустил, а она бы пошла напролом и порвала тебе каналы. А вот это, от рогатня, вроде и с энергией жизни, но рогатень-то хищник. И это накладывает свои особенности. В общем, использовать можно, но внимательно и осторожно. Слушать себя и энергию в себе.

— А почему тогда с дубом можно? — нахмурившись, спросил я. — Там силы было в тысячу раз больше, чем во всех этих ядрах вместе взятых.

— Потому что живое отдаёт по-другому, — она пожала плечами. — Дерево оно же живое, и оно делится, по своей воле. Оно предлагает, и берёшь ты сам, сколько унесёшь. А ядро, это уже собранный кулак, лишённый контроля. Энергия ударит разом и бездумно, стоит только открыть. Стихия жизни вообще своенравная, она бережная, пока с ней бережно. Но ошибок не прощает, и из-за любой мелочи может измениться, или вовсе ударить. Если не контролировать её.

Я посмотрел на свои запасы другими глазами.

— Зачем же мне тогда их выдали?

— Они ценные и полезные, но с ними надо уметь управляться.

Она поднялась и стала складывать инструменты.

— А вот эти можно я возьму? — Елена взяла два малых ядра, водяной, который принадлежал Змею, и один из броненосовых. — Я компенсирую.

— Зачем они тебе?

— Буду для тебя таран готовить, — ответила она. — С голыми руками на барьер лучше не идти.

И убрала их в сумку.

* * *

День прошёл скомкано.

Завтрак и обед прошёл без моего участия. Я и сам не заметил, как пролетело время. А ведь из леса я вернулся уже после обеда.

С ужином я помогал на автомате, не задумываясь, что делаю.

Люди входили, глазели на лавку у стены, где лежал воин. Веронику решили разместить пока в моей комнате, а потом перенести к Елене.

Всё же комната для раненых и правда нужна.

Воин очнулся ближе к ужину. Я наводил порядок на рабочем месте и услышал, как он зашевелился.

— Лежи, — сказал я, подходя, — тебе нельзя вставать.

Он повернул голову. Единственный глаз нашёл меня и уставился в упор (второй глаз был скрыт повязкой).

— Вероника?.. — прохрипел он.

— Живая.

— Пришла в себя?

Я помолчал на секунду дольше, чем следовало.

— Еще нет, — сказал я. — Знахарка говорит: кость цела, крови внутри нет. Так что скоро придёт в себя.

Он закрыл глаз и откинулся на лавке. Дыхание вновь стало ровным.

Лицо воина будто закаменело.

— Можно воды? — попросил он.

— Да, — я тут же бросился к ведру, набрал в кружку.

Немного замешкался, как его поить: Елена сказала не перемещать его и поменьше дёргать. Но быстро сообразил и напоил его с ложки.

— Меня зовут Михаил, — сказал он отдышавшись. — Я начальник охраны у Георгия.

Николай и Анатолий, привлечённые моей суетой, переглянулись.

— Рассказывай, — сказал Анатолий. — Что произошло? Георгий цел?

— На нас напали внезапно, — Михаил говорил медленно, экономя дыхание. — Там в лесу есть дорога на брод, о ней мало кто знает. На том мы и погорели. Свалили две сосны, одну перед головной телегой, вторую позади колонны.

— Разбойники? — хмуро спросил Николай.

— Разбойники, — Он усмехнулся разбитыми губами. — По большей части тупое мужичьё, но сработали чётко. Главарь у них явно матёрый.

— Сколько? — спросил Анатолий.

— Я видел человек тридцать, — Михаил чуть помолчал. — Но их там могло быть и больше. Точно не скажу, я недолго смотрел. В основном мясо: мужичьё с дубьём, которое гонят вперёд, чтоб об него копья затупились. Оружия нормального у них почти нет: три меча на всех, остальное топоры да рогатины. Драться не умеют совсем, лезут кучей и мешают друг другу. Мы их порядком положили.

— А дальше?

— Были и сильные воины, — сказал Михаил. —