Код волхва. Книга 3 - Алексей Даньшин

— Здрав будь, княже Илия! — на неплохом русском поздоровался один за всех, но поклонились все. — Товар у нас лучший. Больше такого не сыщешь нигде. Отдадим недорого совсем.

— А чего ж недорого-то, раз лучший? Лучший дёшево стоить не может!

— Так для князя, как для родного человека, не жалко и цену скинуть. Почти даром отдадим. Себе в убыток. По пять гривен кун за меч, по полгривны за наконечник копья. А это, — вперёд вынесли полный комплект доспеха ромейского мечника, — просто от сердца отрываем — за сто гривен отдадим. Такую броню в Царьграде и василевсу носить не зазорно, и молодому князю впору будет.

— Вот ведь брехло, — возмутилась Ника.

— Зато как гладко стелет, заслушаешься, — ответил я.

И с улыбкой велел налить купцам по кружке вина.

Разговор у нас будет долгим.

…

Решать надо было быстро, ибо оружие на торге в преддверии войны действительно пользовалось большим спросом. И держать для меня резерв на какие-то позиции, пока я «рожу», купцы не хотели ни в какую. Им надо было как можно быстрее всё продать и мотать обратно, пока тут не стало слишком горячо. И я их прекрасно понимал.

Полсотни хорват, которых я привёз с собой, были вооружены, откровенно, кое-как. Мечи были у десятка. Копья и сулицы — ещё у тридцати. Остальные — с дубинами или топорами. Во Вручии я оставил всех лучников и мечников. А этих планировал использовать чисто для представительских целей. Поэтому нужно было держать лицо и понтоваться по полной.

Серебро у меня было. Но отдавать его за хреновую сталь и по таким бешеным ценам я точно был не готов. Поэтому для начала я попросил Нику отсканировать всю ту груду железа, что принесли с собой купцы, на предмет откровенного брака. И потом смотрел, как у них вытягиваются лица, когда я сам быстро отсортировал все мечи на три кучки.

— Возьму вот эти, по полгривны за штуку, — ткнул я в самую малую из них, где сиротливо лежали двадцать четыре клинка, которые Ника признала годными. — А эти остальные продайте лучше моему дядьке Святополку. Мне с ним будет проще воевать.

Ивор стоял рядом и откровенно ухмылялся.

А купцы были бледные и молчаливые.

— Зачем обидеть нас хочешь, княже? — наконец опять заговорил старший из них.

— Ты, купец, меня за дурака держишь или сам плохо в своём товаре разбираешься? Эти мечи из плохого железа сделаны и не переживут и пары ударов. И это я вам тут с глазу на глаз говорю. Или лучше будет, если я на торге об этом всему люду торговому объявлю? Ты же понимаешь, что потом тебе дорога на наш торг закрыта будет?

— У нас лучший товар! — опять проговорил тот, начиная уже краснеть. Но потом бросил взгляд на всё ещё бледных своих подельников. И спросил у самого младшего по-армянски: — Левон, что ты наделал?

— Прости, отец, — залепетал на том же языке парень, — они сказали, что никто из этих варваров ничего не поймёт.

— А эти варвары оказались не такими дураками, как вы думали, — усмехнулся я, тщательно выговаривая армянские слова из субтитров, которые мне транслировала Ника для ответа.

Ох, как они дёрнулись! Все четверо вдруг упали на колени и ткнулись лбом в пол.

Северянин удивлённо посмотрел на меня, но никак не стал пока комментировать увиденное и услышанное, поскольку сам не понял, что мы сказали.

А дальше было проще. Двадцать четыре меча я получил в дар. И договорились о том, что они привезут мне ещё наконечников для копий и стрел за четверть от обозначенной в их базовом прайсе цены. Щиты и кольчуги я, к их удивлению, вообще не рассматривал. На том и разошлись. Я довольный, а купцы — убитые горем, но счастливые, что всё удалось решить миром. Обман князя им бы тут точно не простили.

…

Вызов к князю Ярославу посыльный принёс на следующий день с самого утра. Караван Шастуна ещё не подошёл к Киеву, и у меня было достаточно времени, чтобы навестить дядю и потом организовать встречу купцам. Поэтому, нарядившись по такому случаю как на парад, я отправился в детинец.

— Ну, здрав будь, племяш! А чего сразу, как вернулся, меня не навестил?

— Так в порядок себя с дороги привести не мешало, прежде чем к тебе являться.

— Вижу, — он похлопал меня по плечу, — сказ про кафтаны на твоих людях уже у всех на устах. Говорят, оружие ты закупаешь новое. Так оно ведь и моей дружине надобно. Знаешь ведь слухи про поляков.

— То не слухи, княже. Придёт Болеслав. Но ведь и ты знаешь, через чьи земли он на Киев пойдёт.

— Неужто сам один решил ему отпор давать?

И так он натурально своим словам удивился, что я бы и поверил, если бы был наивным восемнадцатилетним местным князем.

— Если что — ты скажи — я подсоблю!

В переводе на межкняжеский язык это означало, что «на просьбу о помощи я откликнусь, но ты мне потом по гроб жизни должен будешь и ни о какой свободе воли можешь потом даже не заикаться».

Ну, другого я как бы и не ожидал. Вставать в поле вместе с войском Ярослава против поляков я и не собирался.

— Благодарствую, княже, ежели что — так я сразу. А пока других забот хватает.

— Слыхал я, мечи ты сторговал. Говорят, купцы сильно обиженные от тебя ушли.

— Пустое, княже. Просто я у них не весь товар купил, вот они и расстроились. А так всё вроде полюбовно решили.

— Цена на оружие нынче взлетела сильно. Все остатки подбирают. А ты нос воротишь? С чего бы? Али дружине твоей мечи не потребны? Как воевать-то будешь?

— Да какая там дружина, княже. Полсотни гридней с дрекольем. А мечи не взял, потому как долго учить мечника надо. Я лучше копий да стрел побольше возьму. С ними моим дурням легче управиться будет.

— Вот оно как? — Ярослав посмотрел на меня удивлённо. — С копьём-то тоже обращаться уметь надо.

— С этим проще, — я махнул рукой. — Сулиц наделаем — закидают ими ворога.

И улыбнулся придурковато. Так, чтобы он точно понял, что хрен я ему правду скажу. И он понял. И отстал.

— Ну ладно, коли так. Но ты, если что, зови.

Я поклонился и ушёл. Начну усиленно вооружать дружину — он ведь