2:5030/Эльф. Нежданный коннект - Станислав Миков
Маг начал нервно метаться по лаборатории. Его руки, привыкшие творить заклинания, способные раскалывать горы, сейчас дрожали от бессильного гнева.
— Окно в хаос! Прореху в мироздании! — яростно шипел Арантир себе под нос, пиная подвернувшийся под ногу бронзовый треножник. — О боги Первозданного Света, за что мне это наказание?!
Арантир с силой оперся о край дубового стола. В памяти всплыло одно случайное астральное скольжение. Тогда он едва зацепил краем восприятия чужой, отвратительный мир: тесную каморку, пыльные клубки кабелей и сгорбленного служку при мертвых механизмах, которого кто-то презрительно окликнул резким, лающим словом. «Эникей». Так аборигены называли тех, кто копался в чужих машинах. Великий архимаг, чье имя высечено на скрижалях вечности, сокрушавший легионы демонов и сплетавший орбиты лун, низведен до эникея.
Усмиряя гнев, старец подошел к медному постаменту в центре лаборатории. На нем покоилась идеально круглая хрустальная сфера. Арантир воздел руки, и с кончиков его пальцев сорвались колючие искры маны.
— Если ему нужна грязь и суета, он их получит, — процедил маг.
Хрусталь впитал силу и отозвался густым гулом. Прозрачность замутилась, внутри закружились вихри, наливаясь тяжелой синевой. Арантир целенаправленно пронзал слои мироздания. Он брезгливо огибал измерения кристальной чистоты и пространства абсолютной геометрии, устремляя разум на самые задворки вероятностей — туда, где реальность булькала, словно гнилая похлебка. Он искал ту самую помойку из своего видения. Землю. Воплощение хаоса.
Сфера полыхнула. Перед мысленным взором мага проступили серые бетонные коробки зданий, клубы едкого дыма и уродливые переплетения проводов. Физически морщась от царящего там диссонанса, Арантир начал сквозь астральное окно выискивать узлы передачи сигналов — ему требовалось подсмотреть, какими именно костылями пользуются местные жители, чтобы докричаться друг до друга сквозь эту серую мглу.
Внезапно его внимание привлек странный предмет в одной из темных комнат этого мира. Чертежи и схемы мгновенно отпечатались в абсолютной памяти архимага. Земная техника. Неуклюжий домашний алтарь из мертвого металла: плоская доска с сетью медных троп, по которым бегали крохи электрической силы, стеклянное окно, плюющееся направленными пучками света, и отдельная дощечка с рядами костяных зубцов для приказов.
— Какая убогость, — скривился Арантир, открывая глаза. Хрустальная сфера медленно погасла. — Никакого изящества. Лишь грубая сила электричества и куски мертвого металла.
Но приказ принца требовал исполнения. Подумав мгновение, маг принял решение. Он не станет открывать прямой портал — это слишком опасно для Высокого мира. Он создаст артефакт-симулякр. Он скрестит увиденные нелепые земные чертежи с высшей эльфийской магией, создав обманку для рук и глаз. Устройство, которое будет выглядеть как земная машина, но работать на чистом волшебстве, пробивая брешь в нужный мир.
Арантир подошел к дальнему хранилищу материалов — нише в стене, скрытой за иллюзорной кладкой. Он произнес короткое слово отпирания, и камни растворились в воздухе. Из глубины ниши маг извлек массивный кусок древнего древа. Это было реликтовое железное дерево, чьи корни когда-то пили воду из первичного океана. Ствол был тяжелым, как свинец, и теплым на ощупь.
Старец с кряхтением перетащил кусок древа и с глухим стуком водрузил его на широкий дубовый верстак, сдвинув в сторону хрупкие колбы. Он посмотрел на свои сияющие белизной рукава. Выбора не было. Арантир аккуратно закатал рукава своей безупречной мантии, обнажая сухие, жилистые предплечья, покрытые бледными шрамами от магических ожогов. Архимаг готовился к грязной, изматывающей работе.
* * *
Процесс создания артефакта начался с неистовой суеты, совершенно не свойственной высокородным эльфам. Размеренность и благолепие Высокого мира остались за дверью лаборатории. Здесь Арантир пыхтел, ругался сквозь зубы и тратил крупицы своей драгоценной жизненной силы на откровенный абсурд.
Он поднял правую руку, формируя на кончиках пальцев заклинание резки. Воздух зазвенел, когда маг провел ладонью над куском древнего древа. Твердая, как алмаз, древесина начала поддаваться, отслаиваясь ровными пластами. Арантир вырезал из неподатливого материала прямоугольный, вытянутый по вертикали корпус. Он тратил колоссальное количество собственной маны на то, чтобы сформировать идеально прямые, острые углы — земная техника не терпела органичных, плавных линий эльфийской архитектуры. Дерево сопротивлялось, скрипело и выпускало струйки сизого дыма. Архимаг тяжело дышал. На его высоком, благородном лбу выступили крупные капли пота.
Когда грубый, угловатый деревянный ящик был готов, пришло время для самой абсурдной части плана. Зеленоватого окна.
Арантир отложил резак, вытер лоб тыльной стороной ладони и подошел к шкафу с магическими инструментами. Он извлек оттуда длинный сачок, сетка которого была сплетена из тончайшей лунной нити — материала, способного удерживать бестелесных сущностей. Маг начал красться по лаборатории. В самом темном углу, под потолком, пульсировал крупный светляк-дух — сгусток чистой фотонной магии, обычно используемый для освещения великих библиотек.
— Иди сюда, маленькая искра, — ласково, но с угрозой прошипел Арантир, делая выпад сачком.
Светляк-дух оказался проворным. Он яростно сопротивлялся, метаясь между ретортами и ослепительно вспыхивая, пытаясь ослепить преследователя. Началась комичная, неуклюжая погоня. Великий маг, спотыкаясь о собственные мантии, прыгал по лаборатории, размахивая сачком. Наконец, с торжествующим хрипом, Арантир накрыл духа сетью. Светляк забился в лунных нитях, издавая тонкий, возмущенный писк.
Не теряя ни секунды, маг начал читать заклинание удержания. Слова древнего языка сковывали волю существа. Арантир поднес сачок к деревянному корпусу и ловким движением пересадил барахтающегося светляка-духа внутрь, за толстое свинцовое стекло, вставленное в переднюю панель. Дух метнулся к стеклу, распластавшись по нему и начав испускать ровное, зеленоватое свечение. По краям окошка сразу выступил охлаждающий иней: жар плененной искры требовал узды.
Оставалась внутренняя архитектура. Маг взял с алхимического стола тяжелый слиток чистого золота. Подбросив его на ладони, он дохнул на металл магическим пламенем. Золото мгновенно расплавилось, превратившись в парящую в воздухе сияющую жидкость. Арантир начал дирижировать пальцами, заставляя жидкое золото втягиваться внутрь деревянного корпуса. Он прокладывал сложные, переплетающиеся узоры — золотые жилы-шлейфы, которые должны были заменить земные провода. Горячие линии уходили в толщу древесины, проступая снаружи только тонкими прожилками под будущей бежевой эмалью. Они предназначались для передачи магических импульсов-сигналов между стеклом, сердцем аппарата и грубыми земными приказами.
Для приказов требовалась отдельная доска. Арантир с отвращением вырезал из остатков железного древа плоскую панель и усеял ее рядами маленьких механических клавиш. Каждая клавиша щелкала сухо, некрасиво, почти насекомо. Именно через это деревянное крошево принц должен был отдавать команды, а не через благородное касание к чистой силе.
Последней деталью стала почти невидимая пылинка. Арантир растер между пальцами каплю звездной ртути, вдохнул