Возрождение механика. Том 2 - Сергей Жуков

— Кстати, Коробов, ты куда ездил? — спросил я.

— А тебе какая разница? — настороженно ответил тот.

— Да никакой, — пожал я плечами. — Просто спросил.

Пока Коробов отвлёкся, убирая вещи на верхнюю полку, я незаметно поменял наши кружки местами. Благо обе были одинаковые: толстое стекло, тяжёлые ручки — такие в любой столовой найдутся. Союзная стандартизация оказалась весьма кстати.

Сосед с книжкой увидел это и его плечи затряслись в беззвучном смехе. Я же спокойно сел на кровать, откусил печенье и сделал первый глоток совершенно нормального сладкого чая.

Коробов вернулся к столу, взял свою кружку и, продолжая что-то бурчать про изменившиеся порядки в комнате, сделал сразу большой глоток.

Коробов замер с полным ртом чая. Несколько секунд смотрел перед собой, потом с усилием сглотнул и медленно опустил кружку.

— Что такое? — Я участливо посмотрел на него поверх своей. — Сахару мало?

Сосед с книжкой больше не мог сдерживаться и заржал в голос.

Коробов перевёл взгляд на кружку, потом на банку с солью, после чего подозрительно посмотрел на меня.

— Ты кружки поменял? — зло спросил он.

— Зачем мне надо было менять кружки? — картинно удивился я.

Я сделал ещё один демонстративный глоток. Третий сосед уже лежал поперёк кровати и смеялся в книгу.

Коробов несколько секунд сверлил меня глазами, потом молча вылил свой чай в раковину.

— Ничего, Ярцев, — наконец пообещал он. — Посмотрим, насколько тебя хватит.

— Обязательно посмотрим, — доброжелательно согласился я. — Только в следующий раз сахар с солью не перепутай. А то у тебя и так, смотрю, жизнь не сахар.

Коробов показал мне кулак, но колкого ответа так и не придумал.

Если он собирался устроить мне обычную подростковую войну за территорию, его ожидало небольшое разочарование. За пятьдесят с лишним лет я успел пожить и в общагах, и в съёмных квартирах, и с соседями, которых нормальный человек не выбрал бы даже в наказание. Так что подобными подколами меня можно было разве что немного развлечь.

До большой войны, впрочем, дело пока не дошло. Через десять минут Коробов снова раскладывал вещи в шкафу, второй сосед читал, периодически поглядывая на меня поверх книги и ухмыляясь, а я лежал на кровати и думал уже совсем о другом.

Павел Семёнович сейчас находился в Москве. Через два дня он должен был оказаться в Самаре, а между мной и единственным человеком, способным отдать диагностический комплекс, лежал Курумоч.

К воскресенью мне требовалось найти человека с машиной.

Кстати о сроках.

Я машинально вызвал интерфейс Системы. После получения Второго Допуска я заглядывал туда лишь мельком. Новая Дефектовка была куда интереснее очередных сухих строчек, да и последние дни жизнь сама подкидывала мне столько задач, что искать приключения дополнительно особого желания не возникало.

Но проверить всё-таки надо было. И я в очередной раз открыл раздел Аттестаций.

АТТЕСТАЦИЯ НА ДОПУСК III

СТАТУС: НЕДОСТУПНА

УСЛОВИЕ ОТКРЫТИЯ: ЗАВЕРШЕНИЕ ТЕКУЩЕГО ОТЧЁТНОГО ПЕРИОДА

Ничего нового. Это сообщение висело с того самого дня, как я получил второй Допуск.

Я перечитал сообщение и хмыкнул. Очень содержательно. Система до сих пор не потрудилась объяснить ни сколько длится этот самый отчётный период, ни когда именно он начался. Видимо, мне предлагалось узнать об этом естественным путём.

Ладно, работаем с чем есть, тем более и без новых заданий Системы у меня хватало дел.

* * *

Проснулся утром я от запаха еды. Причём запах был настолько правильным, домашним и совершенно не похожим на стандартный аромат общежитской кухни, что сначала я решил, будто это сон.

Но нет. Кто-то жарил блины.

На соседней кровати никого уже не было. Коробов тоже исчез, зато из коридора доносились голоса, звон посуды и негромкая музыка. Субботнее утро в общежитии начиналось заметно позже буднего, но куда шумнее.

Я оделся и вышел. На кухне возле стола сидели двое ребят с кружками, у окна кто-то перебирал струны на старой гитаре, а на самом столе стояла большая тарелка блинов.

Сверху лежал лист бумаги.

«ЯРЦЕВУ. НЕ ТРОГАТЬ.»

Я остановился и перечитал. Фамилия моя. Запрет, надо полагать, для остальных.

— Это мне? — Я указал на тарелку.

Парень с гитарой поднял голову и покосился на записку:

— Если ты Ярцев, то тебе. Я уже проверял — на другую фамилию не выдают.

Из-за плиты выглянула Вика с лопаткой в руке:

— Мы с Ленкой напекли. Садись, пока тёплые. Ты вчера ужинал вообще?

Я задумался. Чай с печеньем точно был. А вот что-нибудь посущественнее… Последние дни я вспоминал о еде, только когда желудок начинал мешать работать.

— Если чай с печеньем считается, — я придвинул стул к столу.

Вика строго посмотрела на меня:

— Не считается. Вот поэтому и напекли блинчиков. Ешь, пока остальные коршуны не набросились.

Я невольно улыбнулся и сел за стол. Ещё совсем недавно в этом общежитии еду подписывали, чтобы я её случайно не съел. Теперь подписывали, чтобы съел именно я. Определённый прогресс наблюдался.

Я успел свернуть первый блин, когда парень возле окна наконец оторвался от гитары.

— Вить, слушай, — обратился он ко мне. — А там после припева что идёт?

Я перестал жевать:

— Где?

— Ну в песне той, — объяснил парень. — Которую ты на танцах пел. Я вроде подобрал начало, а дальше не сходится.

Он провёл по струнам. Аккорды действительно были узнаваемыми. Я посмотрел на него с некоторым недоверием.

— Ты её уже разучиваешь? — уточнил я.

— Так хорошая же песня, — пожал плечами парень. — Девчонки напели и слова более-менее вспомнили, ну припев так точно. Там во втором куплете после «дороги» что было кстати?

Я медленно положил вилку. Вот это уже начинало принимать странный оборот.

— Ты серьёзно? — спросил я.

Парень посмотрела на меня так, будто вопрос был совершенно непонятным.

— А что такого? — удивилась она. — Песня же бомба.

Я вздохнул, забрал у парня гитару и показал нужный аккорд.

— Вот здесь не туда уходишь, — показал я. — После припева остаёшься на этом, потом переходишь сюда. Не торопись.

Парень повторил и на этот раз прозвучало куда лучше.

— Во! — обрадовался он — А слова запишешь?

— После завтрака, — пообещал я, возвращаясь к тарелке. — Дай хоть