Маг-целитель в... обычном мире?! #2 - Даниэль Волков

— Смотри. Вот тут ищут людей.

Пялился я, наверное, минут пять и молчал.

По экрану шёл список: человеку нужен расчёт, человеку нужно перевести текст с английского, и под каждой строкой стояли цена, срок и число откликнувшихся. Стоило Полине ткнуть в одного из откликнувшихся, как раскрылась карточка исполнителя: сколько заказов выполнил, что о нём написали заказчики, сколько раз сорвал сроки. Ниже висела строчка про безопасную сделку. Деньги ты отдаёшь самому сервису, он держит их у себя, пока работа не сдана, и передаёт исполнителю только тогда, когда ты принял работу.

— И это работает? — спросил я.

— Ну-у, да. — Полина пожала плечами и отхлебнула какао. — Иногда кидают, конечно, но редко.

Редко…

Тут-то меня и накрыло по-настоящему, второй раз за эту жизнь. Первый случился в сентябре, когда я открыл учебник по анатомии и понял, что они разобрали человека до последней молекулы, не имея ни капли силы. А сейчас передо мной лежала страна, где тысячи людей работают друг на друга, ни разу не увидев чужого лица и не спросив поручителя. Хватает им для этого трёх строчек рейтинга да правил, за которыми нет ни кулаков, ни клятвы. У нас за такое ручались головой и всё равно обманывали. Здесь поручителей нет вовсе. И обманывают редко…

Ремесленник в Цитадели пять лет таскался бы за рекомендацией к мастеру, чтобы получить первый заказ. Тут ему бы завели страничку и написали «выполнено: ноль», и он бы работал.

— Ты чего сияешь? — насторожилась Полина.

— Красиво устроено.

— Это биржа, Сава. Скучища смертная.

— Это очень красиво, — возразил я. — Ты просто выросла с этим и не заметила.

Она глянула на меня как на странного, но, по обыкновению, в хорошем смысле. Тут от дверей заорали три девчонки в мокрых куртках: «Поля, репетиция, мы уже опаздываем!» Полина умчалась, на бегу скинув мне ссылку и строго наказав ничего там не покупать мимо неё.

Регистрировался я уже дома, сидя на полу у розетки, потому что шнур в двести седьмой короткий, а розетка одна. Дима умотал смотреть кино к соседям, так что в комнате стояла та самая тишина, которую я успел полюбить сильнее горячего душа. Почту я указал ту, что мне завели в академии, пароль поставил свежий, банковский, второй придумывать поленился. Имя анкета потребовала отдельно, и в пустую графу легло короткое Kontur; своё я туда вписывать не собирался.

И вот теперь начиналась работа, ради которой всё затевалось.

Задачу требовалось изложить так, чтобы человек её решил, но не понял, что именно решает. Открыв тетрадь на развороте с чащей значков, я разгладил страницу ладонью и принялся переводить своё в чужое.

Ни слова про медь, руны и фон. Замкнутый контур из узлов и связей, у каждой связи свой вес и направление. Одни узлы только отдают, другие принимают и передают дальше, и стоит добавить новый, как у соседей меняются условия. Система обязана сходиться к балансу, так что нужен способ проверять, корректна ли цепочка целиком, и способ подбирать лучшую расстановку при заданных ограничениях, для восьми узлов, а желательно для пятидесяти.

Перечитал я это трижды. В первый раз выкинул слово «поток», потому что оно тянет за собой воду и живое. Во второй убрал упоминание о том, что узлы лежат в разных местах и расстояние между ними имеет значение. В третий раз прошёлся по строчкам медленно, придираясь к каждой, и не нашёл ни единой зацепки: чистая математика, курсовая для студента, задачка для игры, где бегают человечки и что-то там добывают.

Цену я поставил три тысячи. По нынешнему моему расходу это две с половиной недели мёда. Для человека, у которого весь зимний приход держится на прилавке да банках с мазью, деньги ощутимые. Только за четыре угробленные ночи и за сожжённую пластинку я готов был заплатить и вдвое.

Перерисовывать всю схему в редакторе я бы не осилил до утра, так что просто сфотографировал разворот тетради и прицепил снимок к заданию. Кружочки, стрелки, цифры весов, ни одной руны. Телефон щёлкнул и приписал снизу что-то своё, мелкими цифрами; вчитываться я не стал.

Палец над кнопкой я подержал дольше, чем следовало.

Потом нажал.

Когда страница мигнула, свою задачу я нашёл в общем списке, между «нужен бот для мессенджера» и «помогите с курсовой по эконометрике». Такая же серая строчка, как тысячи других.

И только тут мне стало неуютно.

Две сотни лет эта вязь не хранилась нигде, кроме моей головы. Там её нельзя ни украсть, ни подсмотреть. Я привык, что моё ремесло от меня попросту не отделяется. А теперь кусок его лежал в этом их… облаке, а где оно находится, я и сам не знаю. Открыть его можно с любого телефона в стране, и смотреть на него волен кто угодно…

Хотел людей — получай, коллега…

Я обновил страницу. Потом ещё раз, минуты через три, будто за это время в мире могло что-то перемениться.

Откликов не было.

— Минута. Пошёл.

Канат я зажал подошвами и полез вверх перехватом. Метра через три жёсткая свивка содрала кожу с ладоней, предплечья налились так, что пальцы приходилось загонять в захват силой, а балка под потолком ангара всё не приближалась. Лампа на ней дребезжит на своей ноте; снизу дребезга вовсе не слыхать, зато отсюда бьёт прямо в ухо, о чём я каждый раз вспоминаю только на середине. Внизу коротко, по-хозяйски щёлкнул секундомер на шнурке; свистка в нашем зале отродясь не водилось.

Только под потолком я считал совсем другое. Недели три назад в тёмном переулке в меня вошёл кусок свинца, и я его даже не увидел. Хлопок, вспышка, дырка в плече. Ни увернуться, ни успеть хоть что-нибудь… Вот с чем я тут, под потолком, соревнуюсь, и вечер этот я устроил себе сам.

Так оно, между прочим, и есть. Сразу после той ночи я стал работать на индивидуальной вдвое злее прежнего, и руководитель это, разумеется, заметил. Спросил один раз, услышал «ничего» и больше не возвращался. Просто в следующий раз мне выдали то же самое, только больше. А ещё через раз выдал то же самое, только вдвое больше, относительно прошлого…

— Восемнадцать, — отчеканил он, щёлкнув внизу секундомером. — В прошлый раз двадцать одна. Вниз.

Съезжать он не разрешает, так что спускался я перехватом, хотя последний