Маг-целитель в... обычном мире?! #2 - Даниэль Волков

— Ты что, до сих пор всё наличкой? Прям вот всё-всё⁈

— Не было надобности, — отбился я. — На рынке наличкой, в магазине наличкой, а больше мне и негде.

— Пин-то хоть помнишь?

— Помню.

— Врёшь.

— Четыре цифры я запоминаю с одного раза, работа такая была.

Про дозировки я благоразумно промолчал. А сам торчал над остывающей кружкой и отмечал ровно то, что отметил бы на осмотре. За три месяца я выучил здешнюю анатомию до последней связки и разобрался в рынке до цены на прошлогоднюю ромашку, а в то, как в этом мире ходят деньги, не заглянул ни разу. Целая система, которой пользуются все вокруг, а я три месяца ходил мимо…

Стыдно, коллега…

— Завтра, — постановила Полина, натягивая шапку обратно. — После твоего рынка. Я тебя поведу.

Торговлю в субботу я свернул раньше обычного, взяв у пасечника три банки цветочного и выслушав от Тамары Ильиничны всё, что она думает о худых мальчиках, которые бегают по морозу. У крыльца общаги меня уже караулили помпон, красный нос и телефон наготове. До торгового центра, где сидит отделение, идти было минут сорок, но Полина решительно махнула рукой в сторону остановки. Через минуту я уже висел в маршрутке, сложенный пополам под низким потолком, вплотную к пятнадцати незнакомым людям.

Ох, слева от меня ехала гипертония с давлением под сто восемьдесят, справа устроился застарелый гастрит, у водителя барахлила печень, а сзади кашляла честная бронхиальная зараза недельной свежести. Разворачивалось всё это у меня в голове само, слоями, одно поверх другого. Лечить я никого не мог, потому что канал ещё саднил, да и пятнадцать разом исцелённых пассажиров живо утащили бы меня на костёр.

— Ты чего зелёный? — заинтересовалась Полина.

— Я всегда такой в… в этом.

— В маршрутке?

— В ней.

— Бедняжка…

Отделение нашлось между магазином одежды и лавкой с телефонами. В дверях меня обдало сухим теплом. Дальше я шёл за Полиной через зал, оттаивая на ходу. Под ногами хлюпнул мокрый коврик, в углу булькнул кулер, отпуская пузырь, впереди тянулись три стойки со стеклом, а от стены торчала коробка, из которой выползают талончики. Батареи жарили в полную силу, гулко тут было и удивительно мирно. Полина ткнула кнопку, та пискнула и выдала мне бумажку с буквой и числом, а на табло над стойками моргнул и сменился номер, чужой.

Вдоль стены сидела очередь. Мужчина держал папку на коленях, старушка считала купюры вслух и дважды сбивалась, потому что пальцы у неё к зиме перестали слушаться, а парень в форме курьера дремал сидя и делал это на редкость грамотно. Уборщица возила шваброй прямо у их ботинок, но никто даже не подобрал ноги. Сидели в тепле и ждали очереди, чтобы отдать нажитое чужим рукам…

Табло щёлкало номерами, а я всё крутил эту мысль. Дома золото держали у себя, в подвале, под замком и под клятвой, а если и отдавали ростовщику, то он ручался за сохранность родом до третьего колена, и всё равно раз в поколение кто-нибудь исчезал вместе с чужими сбережениями. Здесь человек отдаёт заработанное незнакомой девушке за стеклом, получает взамен кусок пластика и уходит совершенно спокойным. Верит он при этом правилам, которые стоят у неё за спиной, а саму девушку видит первый и последний раз в жизни.

Для мира, где я вырос, такое будет пофантастичнее магии.

— Слушаю вас, — подала голос девушка за стеклом.

Бейдж она поправила раньше, чем подняла на меня глаза, ворот блузки отглажен до хруста, а сердце частило так, что чашка кофе с утра у неё явно была далеко не первая.

— Мне бы… — Карту я выложил на стойку. — Она у меня с сентября, а я в неё ни разу не заходил.

— Доступ в личный кабинет восстанавливаем?

— Видимо, да.

Дальше начался обряд: попросили паспорт, велели придумать пароль, забраковали мой и потребовали с большой буквой и цифрой. На мой же телефон прилетел код, который я тут же прочитал вслух той самой девушке, что его и отправила. Потом в телефоне завелось приложение и немедленно поинтересовалось, точно ли это я.

— Я, — доложил я телефону.

— Он, — подтвердила Полина. — Не тупи, у него голова другим занята.

— Кодовое слово помните? — Девушка сверилась с экраном.

— Какое кодовое слово?

— Которое вы называли при оформлении.

Слово я назвать не смог, потому что в сентябре меня в этом зале куда больше занимало, дадут мне подъёмные или нет. Завели новое, а следом мне предложили выбрать контрольный вопрос из списка: девичья фамилия матери, первая учительница, кличка первого питомца.

О матери Савы я не знал ровным счётом ничего, о его первой учительнице тем более, а на третьем пункте меня разобрало.

— А если у меня их семь? Или восемь, я со счёта сбился.

— Кого?

— Питомцев.

Девушка за стеклом моргнула, а Полина уткнулась носом в шарф, и было отлично слышно, как она там давится от смеха.

— Тогда любую кличку. — Девушка уже щёлкала мышкой, не поднимая головы. — Главное, чтобы вы её помнили.

Итого: пин от карты, пароль от кабинета, короткий код на вход в приложение, кодовое слово для разговора по телефону и вопрос про кота. Пять замков на одну дверь, за которой лежат мои же деньги. И все пять ещё переспрашивают, я ли это.

Дома было проще: замок и я. И меня, между прочим, обносили дважды… но не суть!

Когда приложение открылось, первым делом я уткнулся в сумму. Пересчитал её про себя в банки мёда, потому что в банках мёда я в этом мире считаю всё; настроения мне это не прибавило. Под суммой столбиком выстроилось всё, что я делал этой осенью: стипендия с плюсом, снятие в холле общаги, ещё снятие, хозяйственный магазин, тот самый, чей чек лежит у меня в тумбочке с сентября. Каждая строчка с датой, временем и названием места. Лежало это здесь само, три месяца подряд, аккуратное, как история болезни.

Занятно у них тут всё запоминается…

Стемнело раньше, чем мы вышли, а обратно я потопал пешком, отказавшись от маршрутки так твёрдо, что Полина даже спорить не стала, только фыркнула в шарф и уехала одна. Ждала она меня уже в кафе на первом этаже главного корпуса. Внутри гудели голоса, дребезжала кофейная машина, стёкла запотели наглухо, а мокрый снег, который валил на меня всю дорогу, теперь таял на плечах и капал с волос за воротник. Себе она взяла какао, мне кофе, который тут стоит сорок рублей. Стакан я обхватил