Черный Маг Императора 24 - Александр Герда
Садовник? Горничная? Странно… Я вроде бы ни о чем таком Василия Юрьевича не просил. Нужно будет вечерком ему позвонить по этому поводу. Честно говоря, я никаких помощников и работников в «Берестянке» заводить не планировал. Во всяком случае пока.
Какой в этом смысл? Бывать здесь слишком часто я пока не планировал, так что зачем мне повар и горничная? Если что потребуется, я и сам себе приготовить смогу, а куча народа мне в доме не нужна. Компании Черткова при случае будет вполне достаточно. К тому же, есть Гофман с собаками. Нет, нужно обязательно на этот счет с Голицыным поговорить.
— По-моему, ты от этой идеи не в восторге, верно? — спросил у немца наставник.
— Вообще-то да… — прошелестел Гофман. — Я уже как-то привык, что здесь не слишком людно. Но сам я, наверное, не справлюсь, это Голицын верно сказал. Садовник из меня не очень, а повар тем более…
Я не стал ничего говорить сейчас, решив, что будет правильнее все-таки для начала переговорить с Голицыным. Мы молча подошли к дому, и я обратил внимание, что плющ, которым были увиты стены, тоже привели в порядок. Теперь дом не выглядел так, как будто это ползучее растение захватило его в плен и тесно спеленало своими стеблями.
Массивную входную дверь также постигли перемены. Она была отреставрирована, заново покрашена и покрыта лаком. Да уж… Василий Юрьевич и правда подошел к делу обстоятельно. Так быстро привести здесь все в порядок, наверное, было непросто.
Еще большие перемены ждали меня внутри дома. Казалось, в него вдохнули новую жизнь. Если в прошлый раз он выглядел как покрытый пылью древний артефакт, то сейчас все было ровно наоборот. Все вычищено, нигде не пылинки, а на полах появились ковры.
Справедливости ради нужно сказать, что мебели вообще прибавилось. Кстати, не только ее. Появились всякие мелочи типа ламп, маленькие подушки на диване и креслах. Исчезли чехлы, укрывавшие люстры от пыли. Во всех спальнях было полностью поменяно постельное белье и спальные покрывала.
Да что там, всего и не перечислишь. Дом привели в полный порядок и теперь он выглядел не хуже дома, который Голицын показывал мне в «Дубравном». За исключением одного момента — кроме нас и Гофмана с собаками здесь не было ни души. Что может быть лучше?
Я понимал, что Карл-Людвиг действительно не справится с таким объемом работы, да и зачем напрягать старика? Но как ни крути, а ухаживать за таким большим домом нужно, и нам с Чертковым явно некогда будет этим заниматься.
Именно об этом я раздумывал пока ходил по дому и смотрел на произошедшие в нем изменения. В конце концов, выход был найден. Убираться в доме можно не каждый день, а сада, за которым нужен был бы постоянный уход, в «Берестянке» нет.
Так что достаточно определить какой-нибудь день, в который здесь будет происходить уборка, и этого достаточно для того, чтобы поддерживать поместье в порядке. Во всяком случае, так мне сейчас казалось, а там будет видно.
— Если хотите перекусить, холодильник на кухне забит продуктами, — сказал нам Гофман, когда мы уже заканчивали осмотр дома. — Плюс в подвале морозильная камера со всякой всячиной.
— Разве в подвале была морозильная камера? — с удивлением спросил я у немца.
— Теперь есть, — ответил он и обвел рукой вокруг. — Как и много чего еще в этом доме.
Над всеми строениями во дворе тоже поработали. Все теперь выглядело ухоженно и аккуратно. Такое ощущение, что я попал совсем в другое поместье. Однако при этом особая энергетика этого места никуда не делась, и это было самое главное. Я ведь по большей части именно из-за нее и остановил свой выбор на «Берестянке».
Единственным зданием, куда я решил попасть являлось то, которое я не успел осмотреть в прошлый раз. Оно располагалось поодаль от всех остальных и было единственным, окруженных со всех сторон деревьями. Причем это были не березы, а высокие густые ели, которые окружили дом со всех сторон и укрывали его густой тенью.
Кроме того, я заметил еще одну интересную деталь… В отличие от всех остальных строений, плющ, обвивавший это здание, никто не трогал. Да и вообще, оно выглядело каким-то особенно неухоженным. Как будто кто-то специально заботился о том, чтобы оно не привлекало никакого внимания.
При этом всем навесной замок на двери был новым, без единого следа ржавчины, а это значит, что им часто пользовались. Иначе зачем о нем заботиться?
Внутри строения никого не было, зато само оно оказалось очень даже любопытным. Дело даже не в том, что по сути, здесь была одна большая комната. Первое, что бросалось в глаза — это полное отсутствие мебели в привычном понимании этого слова.
Никаких тебе стульев или кресел, диванов или еще чего-то в этом роде. Вообще ничего такого. Вместо всего этого — огромное пространство, опутанное сложной многоуровневой системой гамаков, лесенок и платформ.
Кроме того, повсюду было большое количество веревок, протянутых на разной высоте. Это было похоже на сложный и запутанный воздушный лабиринт, который был создан непонятно с какой целью. Под потолком, в самом центре этого лабиринта, висел большой белый кокон.
— Здесь жил Герман Хофф? — предположил я.
— Только лишь в те дни, когда ему нужно было немного побыть в форме паука, — спокойно ответил Карл-Людвиг, удивив меня тем, что не стал делать из этого никакого секрета.
— Что значит «нужно было»? — спросил я, пытаясь сделать вид, что на самом деле меня его ответ нисколько не удивил.
— Так работает этот Дар. Если долгое время не превращаться в паука, то рано или поздно магическая природа возьмет свое и заставит изменить форму в самый неподходящий момент, — объяснил Гофман. — Чтобы этого не происходило, иногда нужно давать природе то, что тебе дано свыше. Кто мы такие, чтобы спорить со своей кровью?
— Очень умные мысли говорит этот человек, — вмешался в наш разговор Красночереп. — Я бы на твоем месте прислушался к его словам, хозяин.
— Здесь всего одна комната? — спросил я, не сводя глаз с висевшего под потолком большущего кокона.
— Есть еще подвал, — ответил немец. — Не думаю, что вам там будет интересно. Кроме сырости и мха на стенах, там больше ничего нет.
В подвал