Великий диктатор 1-5 - Alex Berest

служить директором в нашей конторе. Дед Кауко всё-таки решил собрать все яйца в одну корзину и создать семейный трест. Он зарегистрировал головную компанию «Хухта групп», выкупил двухэтажное кирпичное здание в центре Улеаборга и даже уже нанял несколько юристов для создания своей юридической службы. Я долго ему капал на мозги, что он один уже не может за всем уследить и надо создавать какой-нибудь руководящий центр. И вот, походу, у меня получилось.

Матушка примчалась к нам на вечернем поезде — в панике, что что-то случилось со мной. Из-за чего чуть было не подралась со своей матерью, узрев меня живым, здоровым и радостным. Но увидев письмо с фотографией, быстро позабыла про свои обиды и принялась вслух сочинять ответное письмо.

— Ты тогда сама подписывайся под этим письмом, — обиделся я на то, что без меня решают что писать, а что нет. — Вот удивится кронпринц, когда получит письмо от Эммы Хухты, а не от Матти.

— Ладно, — как-то легко согласилась со мной матушка. — Пиши сам. Но подарки, мы с твоей бабушкой выберем.

— Какие подарки? Вы о чём?

— Ну, например, твой деревянный конструктор. Его детям он наверняка понравится.

— А ты точно уверенна, что его дети ещё в игрушки играют?

Мой вопрос поставил родственниц в тупик, и они кинулись названивать Яну Магнусу Нюбергу, отцу жены моего брата Кауко. Который был начальником нашей железнодорожной станции и, по совместительству, возглавлял местное шведское землячество. От него и выяснилось, что самому младшему сыну кронпринца в апреле исполнится пятнадцать лет, но так как он страдает каким-то заболеванием и отстает в умственном развитии, то ему как раз и можно подарить конструкторы.

А вечером ещё и дед Кауко подлил масла в огонь, предложив отправить кронпринцу и мои оружейные конструкторы. В итоге, ответное письмо я под руководством родственников переписывал раз десять прежде чем оно отправилось монаршему адресату внутри довольно приличной посылки. После устроенных родственниками танцев с бубнами вокруг полученного мной письма я с радостью избавился от фотографии кронпринца с супругой, отдав её матушке.

Не успел я отойти от одного события и взяться, наконец, за дописывание «Бесконечной истории», как объявился Ээро Эркко, которому срочно потребовались стихи, а заодно и песня о подвиге нашего транспортника в Порт-Артуре. Пришлось срочно ломать голову в поисках подходящих стихов. С ходу придумать ничего не получилось, и я полез в свои записи, сделанные мной про запас ещё в пяти-шести летнем возрасте. И вот там я нашёл советскую песню — «Прощайте, скалистые горы». Немного подправил, перевёл и даже напел Ээро Эркко, вспоминая, как я её пел в школе на уроках музыки в предыдущем мире.

Журналисту, моей бабушке и Микке стихи очень понравились. Мы даже несколько раз спели вместе получившуюся песню небольшим и почти семейным хором. А заодно я, воспользовавшись моментом, попросил у Ээро Эркко помощи с исследованием зелёнки. Я-то летом попросил своего кузена Томми о проверке этого вещества и даже оставил и как готовый раствор, и немного как анилинового красителя. Но молодому главе семьи сначала было не до опытов, а затем он потерял мои образцы, в чём и признался в письме.

— Хорошо, Матти, — согласился с моей просьбой глава аграрной партии, принимая из моих рук раствор и краситель. — В конце недели я переговорю с ректором Александровского университета Эдвардом Иманнуилом Хьёлтом. Ты должен его помнить, он несколько раз приезжал на партийные конференции в ваш кемпинг.

— Хм. Такой, суровый и полностью седой господин? — извлёк я из памяти единственное воспоминание со встречей с этим человеком.

— Да. Это он, — подтвердил мои воспоминания Ээро Эркко. — Он, помимо того, что ректор университета, ещё и профессор химии. Так что я надеюсь, что он сможет дать ответ, помогает ли твоя «зелень» или нет.

* * *

Не успел я расслабиться после приезда столичного журналиста, как к нам прикатило сразу несколько человек. Во-первых, вернулся Луис Шмайссер в компании со своей младшей дочерью Фридой. И я, наконец, узнал почему Шмайссер ушёл от Бергманна.

— И Фридка приехала, — скривился при встрече с родственниками Ханс Шмайссер.

Но, тем не менее пошёл и обнял и сестру, и отца. А вечером и разговорился.

— Я смогу к вам приезжать? Бабушка твоя не будет возражать?

— Конечно, приезжай. А, может, останешься? У нас ещё куча дел по мобилю.

— Не, мне отец сразу сказал, что ему моя помощь нужна. Сам же видишь, только Фридка и приехала, а Хуго и Отто остались в империи. А всё из-за Фридки.

— А что у вас такого произошло? Извини, если это семейная тайна, то…

— Пф. Да рано или поздно всё равно всплывёт от кого-нибудь. У Фридки любовь случилась с Карлом Бергманном, сыночком Теодора Бергманна, папашиного работодателя. Хорошо, хоть не обрюхатил её, но целку ей сбил. Отец потребовал от Бергманна сыграть свадьбу, а тот и послал батю. Карл, оказывается, уже был помолвлен с десяти лет и просто играл с сестрой. Ну, вот, батя и решил уйти. У него и так были претензии к хозяину. Прикинь, отец запатентовал свободный затвор, а эта сука Бергманн, забыл оплатить пошлину. И всё, свободный затвор теперь принадлежит Браунингу.

— А чего тогда твои братья остались у Бергманна? — не удержался от вопроса я.

— Хуго он предложил отцову должность, а Отто оплатил первый год обучения в университете. Вот они и остались. Доверчивые они, как мой папахен. Им только пообещать надо, они и пойдут как бычки на скотобойню. Потом сами будут жалеть. А Отто ещё появится, когда