Код волхва. Книга 2 - Алексей Даньшин

А потом только задумался: а нахрена я всё сюда оттуда перетаскивал?

Рефлекс? Или то, что Ника меня тут подначивала, чтобы я «всё забрал»?

Ну, лежало бы себе там это серебро спокойно, брал бы я его оттуда по частям столько, сколько было бы нужно на моменте. А теперь вот надо думать, как его тут защитить.

Тяжела доля богатого человека. Постоянно мысли лезут: как бы богатство сберечь и защитить от чужих посягательств. Вот не было у меня денег — жил себе спокойно.

Ой, да кого я обманываю?

С деньгами-то реально проще всё будет. Можно и зарплату людям платить, и торговлю нормально развивать. Если только меня не убьют.

Вот откуда у меня эта паранойя взялась? Всё деньги проклятущие с панталыку сбивают и о смерти думать заставляют!

— Ника! На них точно проклятия никакого не было?

— Да вроде нет.

— Вроде!!! Ты шутишь так?

— Шучу. Нету на них ничего. Это просто свойство человеческой психики такое — при виде большого количества денег.

— Да? Ну тогда ладно.

Я вздохнул и принялся пересчитывать монеты.

Тьфу-ты! Руки ведь сами так и потянулись.

Так, надо отвлечься.

— Панкрат! Где этот алкаш? Тащите сюда его!

Надо же узнать, кто он такой и как про тайный подземный ход узнал.

…

Мдааа… ну и как его допрашивать в таком состоянии? Как он хоть так нажраться умудрился, если у них тут ничего крепче мёда и не бывает? А того выпить надо литра три, чтобы вот так еле на ногах стоять.

— Тимофей, ты знаешь, кто это такой?

— Первый раз вижу, — посадник подслеповато приблизил лицо к пьяному, сняв с него шапку.

— Ясно. Может, ему поблевать?

— Может, — покачал головой Панкрат. — Но вряд ли поможет.

— А если головой в холодную воду? — подал голос Тимофей.

— А может, пусть просто проспится? — опять подал голос Панкрат.

— Ну, тоже вариант, — согласился с ним я. — Так, все свободны!

— Княже?

— Панкрат, мужичка вон туда положите, — махнул я рукой на скамью возле стены, — и все свободны.

— Как скажешь, княже.

Мужика отнесли к скамье, поклонились, и все вышли.

Я поставил на него звуковую метку и пошёл в столовую. Как-то у меня от всех этих событий зверский аппетит проявился.

Но уже через десять минут, пока я прицеливался к куску томлёной зайчатины, наверху, в моих покоях, послышался грохот. Похоже, наш алкаш решил погулять.

Я жестом усадил подскочивших Панкрата и Тимофея обратно за стол, а сам, не торопясь, вытер руки о поданное Матрёной полотенце и поднялся наверх.

Мужик лежал на полу недалеко от места своей последней дислокации и пытался поймать ртом воздух.

— Уже очнулся? Как удачно я зашёл!

Я отключил метку, и мужичок задёргался в припадке радости от поступившего в лёгкие кислорода.

— Говори.

— Не вели казнить, княже! Всё скажу! — он бухнулся в ноги и ударился лбом об пол.

У мужичка потекли слёзы по щекам, но я им как-то не особо поверил.

— Давно воруете?

— Вторую зиму. Старшой брат велел, я не мог ослушаться.

— А сейчас зачем полез? Пустое ведь хранилище. Всё уже и выпили, и съели.

— Леший попутал. Со вчерашнего ещё захотелось.

— А что вчера было?

— Так знамо что… у кузнеца Шишиги дочку сватали. Вот и того… маненько перебрали.

— А тут, как поймали, решил пьяным прикинуться? Благо разит от тебя медовухой за версту?

— Не вели казнить, княже! — он опять ударился лбом об пол.

Мдааа… правду говорит… банально и неинтересно… вот, если бы он шпиёном был каким? Или диверсантом? Мдааа…

— И что мне с тобой делать теперь? Понять и простить?

— Прости, княже! Будь милостив! Я больше ни в жисть… — и мужик перекрестился. Причём нарочито напоказ: вот, мол, христианин я, поэтому нельзя меня казнить!

— Ладно, — я махнул на него рукой. — Ступай с Богом! — и я его перекрестил.

Метка сработала на этот раз так же без сбоев. Мужик упал на пол и начал кататься. Когда кости вибрируют от инфразвука, это неприятно.

— Во как! Видал? Как животворящий крест на лгунов действует. Видать, соврал ты всё же мне. Нехорошо это…

На этот раз слёзы у мужичка были уже настоящими.

— Как звать-то тебя, мил человек?

— Так это, Тихоня я.

— Не будешь больше воровать? — поинтересовался я, усмехаясь про себя гномьему имени мужика.

— Не буду, прости, княже! — прохрипел он.

— Ну, ладно. Тогда так сделаем. Через неделю я уеду отсюда. Со мной поедешь. Мне там твои таланты пригодиться могут.

— Нету у него никакого таланта! — вмешалась Ника. — Так бездарно попасться на горячем! Он же идиот!

— И что с того? Не буду же я в Киеве дружинников своих посылать дела тёмные вершить. Не убийца он, и слава Богу.

— Ну… — Ника нехотя всё же признала мою правоту.

— Только вот ещё что… — я понизил голос и уставился ему в глаза. — Бежать не надо. Не поможет. Как от крепости на пять поприщей отойдёшь, так и свалишься в падучую. Понял меня?

— П-понял, княже. Как не понять?

— Вижу, не понял. Может, ты, и правда, идиот?

— Не вели казнить! — и опять лбом об пол — шмяк!

Мдааа… и как с такими работать?

— Старшего брата ко мне завтра приведёшь. С ним поговорю. А то чувствую я, с тобой каши не сваришь… В городище он?

— Тут он. У Шишиги дома столуется.

— Ну вот и хорошо.

Потом ещё одна светлая идея стукнула в мою пустую голову.

— Вот вместе с Шишигой этим и приведи.

…

Отряд Сигурда ввалился в крепость под самый закат. Панкрат уже принимал лошадей и людей во дворе, когда я вышел к ним, предупреждённый заранее сторожевыми амулетами.

Я был искренне рад видеть всех живыми, хотя Велимир и производил впечатление сильно больного. Руки его ещё плохо слушались после почти целого дня, проведённого на дыбе. Хорошо, что получилось так быстро его оттуда достать.

Я от души обнял и Никиту с Добрыней, и мы все пошли в зал. Разговоры потом. Пока отогреются и поедят. Потом спать. А завтра уже и в баньку можно.

— Сигурд сказал, что ты, княже, в Киев собрался сам ехать, — тихо проговорил мне Никита, как только мы остались одни после позднего застолья. — Прими совет: не надо пока тебе к Ярославу.

— Что так?

— Он сейчас сильно занят подготовкой к будущей войне со Святополком. Не станет он тебя слушать. Да и не поверит он тебе. Он сейчас вообще никому не верит и кругом врагов ищет. Потому и темница вся забита: