Код волхва. Книга 1 - Алексей Даньшин

Поверили. После слов волхва все только удивлённо глазами зыркали в мою сторону да детишек одёргивали, которые смеяться пытались. Ещё бы: Макарка-дурак вдруг князем оказался!

Все притихли, ожидая от меня видимо какой-то пламенной речи, что, вот, теперь заживём, как сыр в масле кататься все будут, и каждой бабе по мужику.

Я пододвинулся ближе к Волеславу.

— Слушай, старик, а вы точно все припасы воям Святополка отдали? Неужто по старинке в лесу не схоронили часть урожая? Как-то не выглядят эти баба с детьми уж сильно голодными.

— До холодов-то хватит, а там уж только на тебя вся надёжа. На рассаду оставили семена только ещё. Но ежели их съесть, то тогда точно всем смерть.

— Значит время есть, чтобы новый урожай вырастить?

— Сейчас? Под зиму? Ты, сдурел, князь? Или там Макарка где-то у тебя в голове ещё голос подаёт?

— Фу, — фыркнула при этом у меня в голове Ника.

— Да есть тут несколько фокусов, которые я из твоего этого дождевого амулета вытянуть смог. Можно над огородами сделать тепло и влажно, как летом, чтобы овощи быстро созрели.

Он как-то недоверчиво опять на меня посмотрел, но видя, что я вовсе не шучу, кивнул и развёл руками.

— Говори, чего делать!

Бабы тоже прислушивались усиленно, но поскольку мы с волхвом стояли чуть выше и за плетнём, услышали они явно мало. Зато последние слова волхва поняли все.

Я повернулся к толпе.

А бабы вдруг начали опускаться на колени и ребятишек с собой дёргали, чтобы тоже падали на землю.

Я ведь вроде ещё даже не успел ничем таким отличиться и деревне помочь, а они все готовы были уже признать меня за вождя. Ибо надеяться им больше было просто не на кого, а волхв для них тут был единственным заслуживающим внимания авторитетом. Раз он сказал, значит так тому и быть.

Я опять посмотрел на Волеслава.

А тот смотрел на меня вполне серьёзно и без какого-либо подтекста. Ему тоже деваться было некуда, осталось только верить в то, что его боги не ошиблись и послали им того, кто действительно способен их всех спасти.

…

Небольшая речка, какой-то безымянный приток Припяти, как сказала мне Ника, огибал деревню полукругом и была максимально метров тридцать в самом широком месте. Раньше сети ставили, перекрывая реку полностью, но теперь и этого нет.

В деревенском схроне припрятали грибы, какие-то корнеплоды типа репы и моркови, сушёную рыбу и орехи. Десяток кур тоже удалось спасти от разграбления, но ни коз, ни коров в деревне не было. Ещё было несколько бортней с мёдом, но бабам сейчас было явно не до хмельного.

Деревня была обнесена невысоким тыном, который защищал лишь от диких животных. Но в центре деревни был большой общий дом, клеть, который обычно использовался старостой для проведения общих собраний и совместных дел, таких как заготовка провизии или засолка рыбы на всю деревню. Хранилище тоже было тут. Но сейчас клеть была пуста. Провизии не было. Старосту угнали вместе с остальными мужиками вои Святополка. И тишина.

Я вышел из этого дома местной культуры и обратился к четверым бабам и трём старикам, которых общество вытолкнуло вперёд, когда я распорядился остаться только тем, кто будет мне помогать.

— Значит так. Сейчас пойдём к огородам и будем запускать рост нового урожая. Мне нужен тот, кто хорошо разбирается в выращивании овощей.

Вышла одна баба, лет… да хрен его знает сколько ей лет. Тут все выглядят так, что и не поймёшь вовсе, сколько им. Может и двадцать, а может и все тридцать пять. Особенно когда ребятишек своих уже по трое бегает вокруг.

— Я Олеся. У меня самая лучшая репа в деревне родится.

— Прекрасно. Значит ты мне и нужна. Остальные пока идите по своим делам. Потом позову, если что.

Все пожали плечами, но ослушаться не посмели. А баба уставилась на меня выжидательно.

— Ну пошли к твоему огороду что ль? — махнул я ей рукой.

— Угу, — она явно не понимала, зачем я тут буду посреди осени в стылую землю семена сажать. И расставаться с семенами тоже не очень хотела. Но шла. Вот, что слово волхва тут творит!

Я оглядел небольшой участок вырубленного леса.

— При подсечно-огневом земледелии на таких участках обычно сжигали лес и использовали золу в качестве удобрения, — влезла тут же Ника со своей экскурсией по особенностям местного земледелия. Но в этот раз экскурсия была очень даже своевременной.

— Сколько лет уже участку? — спросил я у молчаливо шагающей рядом Олеси.

— Третья зима будет эта.

— То есть ещё не совсем исхудала земелька.

Я приподнял с земли три небольших камешка, когда-то занесённых в этот лес ещё во время ледникового периода. Осмотрел их со всех сторон и удовлетворённо крякнул.

— Сойдёт.

— Ника, мне нужны оптимальные климатические параметры для выращивания репы. Только ты сперва вот эти семена проанализируй, чтобы точно учесть особенности этого местного вида репы, моркови и капусты.

У меня перед глазами пробежали строчки данных по температуре, влажности, атмосферному давлению, уровню кислотности почвы и прочим параметрам для оптимального вызревания овоща.

— А теперь давай это всё переведи в рунный код и вставь вот в эти места. При этом выстави вот в этом месте настройку радиуса купола в метров пятьдесят. Для начала попробуем только тут.

Я мысленно развернул универсальный алгоритм климат-контроля, честно стыренный из амулета волхва и оптимально переработанный мной с учётом устранения всех заплаток и явных багов, которые я успел найти. Модуль привязки алгоритмов к статичному предмету я переделал с помощью Ники на универсальную запитку от моего внутреннего источника энергии. Теперь не важно, где я сам буду находиться, но вот этот камешек будет работать тут климат-контролёром ещё лет десять точно. И выращивать овощи тут можно будет круглый год. Ну, я так надеюсь! А там — кто его знает. Первый блин ведь…

…

Я присел на поваленное дерево с краю расчищенной полянки и принялся шевелить перед собой руками, наматывая грозди рунных алгоритмов вокруг выбранного камушка. Артефакт у меня должен будет получиться внешне немного корявенький, но вполне себе работоспособный. Ну, а зачем мне тут гнаться сейчас за художественной ценностью и разукрашивать этот булыжник под хохлому, если он будет выполнять тут сугубо утилитарную функцию. Никакой художественной ценности для потомков он точно представлять не будет, ну и не очень-то и надо.

Через полчаса я подбросил в руке камешек, немного тёплый от плескавшихся в нём потоков