Код волхва. Книга 1 - Алексей Даньшин
— Отца? Так ты, выходит…?
— Ну да, и входит, и выходит, — кивнул я.
После чего попытался остановить его от резкого вскакивания со скамьи примирительным жестом руки.
— Давай только без истерик и лишнего размахивания руками. И рунами своими тут не свети, от греха подальше. Неровен час, спалим тут с тобой избушку эту на курьих ножках, а Матрёне в ней ещё зиму зимовать.
Он бухнулся обратно на скамью и открыл рот.
Но ничего не произнёс. Так и сидел.
Слабоват как-то старичок оказался. Или я его неправильно просчитал, и он всё-таки и правда за наших?
— Т-ты… — он ткнул в меня трясущимся пальцем.
— Илия Святославович. Очень приятно! А ты Волеслав, местный жрец, который чуть не принёс меня в жертву богам, пока у меня памяти не было, и я тут по деревне дурачком бегал. Так?
— Т-так! Только я волхв, а не жрец. Жрецы только одному богу своему служат.
— О как? А ты выходит человек-оркестр? И нашим, и вашим что ли?
— Оркестр? Я волхв! — глазки у него начали как-то нехорошо загораться красненьким отсветом.
Видимо какая-то профессиональная гордость у него там проснулась. Похоже, зря я сравнил его с менее квалифицированными коллегами. Эк, вон, его покоробило.
Я миролюбиво опять поднял ладони вперёд.
А старик от этого моего жеста аж со скамьи подскочил и начал что-то бормотать, отчего его чурова сетка засверкала голубыми красками.
Интересно, а цвета у сетки играют какую-то роль?
Я пригляделся в структуру рун и уловил дополнительные контуры и два лишних хоровода. Тоже не без изъянов, но явно именно из-за них сетка цвет поменяла.
— Золотистый обеспечивал ментальную защиту. — Ника вовремя влезла со своими комментариями. — Голубой должен отвечать за физическую. Вон те руны — это обрывки комментариев к базовому коду.
Она подсветила мне нужные фрагменты, и я удовлетворённо крякнул. Выходит, если поиграться вот с этими настройками, то можно и силу воздействия регулировать, и время, и даже комбинировать сетки друг с другом. Только местные похоже этого не умеют.
Потому что в тот момент, когда сетка на волхве заиграла новыми красками, ментальная защита, державшаяся на старике всё это время, растаяла, как дым. И над его головой заиграла уже знакомая мне цветная диаграмма матрицы сознания.
«Семён Семёныч!» — я аж мысленно ладошками потёр.
А реальные ладони, примирительный жест которыми так напугал волхва, я опустил обратно на стол.
Метрика у старика, судя по диаграмме, заметно отличалась от той, которую я наблюдал у Матрёны. Волхв был реально стар, но при этом обладал какими-то дополнительными контурами чувственного восприятия, которые переливались у него над макушкой новыми цветами.
— Ника, нужен полный структурный анализ матрицы сознания пациента. Сможешь помочь?
— Хм… — этот звук, по-видимому, должен был означать у Ники: «Как два пальца об асфальт», поскольку буквально через долю секунды рядом с цветными полосами у волхва появились буквенно-цифровые комментарии. И я прям расплылся в улыбке.
— Славик! Не кипешуй! Присядь! Никто на тебя нападать не собирается! Поговорим, как взрослые люди!
Я не уверен, что он понял меня буквально дословно, но общую суть и интонацию старик явно уловил правильно. И сел обратно, хотя руки у него при этом слегка тряслись.
…
— Давай начнём с начала!
Я уже старался не дёргать резко конечностями, а то старик как-то нервно на это реагировал. Может считал, что я тут начну его магией этой атаковать сразу?
— Ты тут ведь за главного?
— Я волхв! — старик гордо выпятил грудь колесом.
— Да понял я уже, что не Грут. Давай ближе к делу! Ты за Святополка или Ярослава?
— Я за древлян. Но князь Святослав, который правил нами почти двадцать зим, был хорошим вождём. И я на него и его детей зла не держу.
Ну спасибо хоть на этом.
— Стало быть не побежишь сразу сдавать меня Святополку?
— После того, как его люди оставили мою деревню пустой перед самой зимой?
— Ты отвечай только да или нет!
— Нет, конечно.
А я наблюдал за колебаниями его матрицы вслед за ответами на простые вопросы. Он ведь, как обратно уселся, сетку не поменял. Она по-прежнему у него отливала синим цветом, и вся гирлянда цветных показателей над его головой была для меня лучше всякого детектора лжи.
— Ну, вот и хорошо. Теперь можно перейти ко второму вопросу нашей повестки. Чё делать будем, старче? Как проблемку с близким голодом решать? Скоро мороз ударит, речку льдом затянет. Птица похоже уже улетела вся. Зверь зимовать уйдёт. Припасов нет. Скотины нет. Кору с деревьев жрать будем?
Судя по мерцанию его «ауры», некоторые мои слова он не понимал. Но это и не удивительно. Я сыпал анахронизмами без устали. С непривычки просто. Главное ведь, что я их понимал нормально, а общий язык найдём.
— В лесу ещё зверь есть, — при разговоре о голоде старик вроде включился в конструктивный диалог. — С рыбой сложнее. Сетей нету совсем. Всё забрали. Но тут ведь беда не в этом. Мужиков-то в деревне всего пятеро осталось. Да и те старые да хворые. А бабы да детишки, кои живы ещё, со зверем не справятся.
— То есть, кроме тебя и Колывана в деревне всего трое мужиков?
— Четверо. Колывана ты не считай. Он в служках у меня.
— О как⁈ Служителям культа руками работать западло? Пусть все с голоду сдохнут, пока вы будете вокруг костра с бубном плясать?
— Я не понимаю, о каком бубне ты говоришь, но как всем нам выжить, если на то не будет воли богов? А кто их упросит, умилостивит, накормит?
— Ну да, я понял. Волхв!
Старик гордо и утвердительно кивнул головой.
— Значит пятеро это со мной.
Он опять кивнул, подтверждая ответ на мою задачку из высшей математики.
— И все старики? — я покачал головой.
Похоже, попа.
Я был ни разу не знаток загонной охоты в осенний период в условиях раннего средневековья в средней полосе Руси. Рыбу ловить без сети, на удочки? Орехи и корешки в лесу собирать?
— Может у кого-то родственники есть в соседних деревнях, которые могут на зиму приютить?
Волхв покрутил головой.
— У всех такая же беда. Всем худо. А тут каждый сам за себя. Лишние рты никому не нужны.
Матрёна тихонько сидела на лежанке и в разговор мужчин предусмотрительно не встревала.