Неубиваемый маг - Евграф

— Тише, исчадие тьмы! — раздался глухой голос прямо над ухом. — Скоро все закончится.

Я с трудом сфокусировал взгляд, пытаясь собраться с мыслями. Потребовалось несколько секунд, чтобы осознать — я жив!

— Ты еще, что за хрен? — огрызнулся я, но из горла вырвался невразумительный хрип.

Неужели демон до меня добрался? Где я, в адовых пустошах? Или тварь утащила в пробой?

Тело не слушалось и болезненно ныло в местах, где впивались грубые ремни. Могильный холод проникал под кожу вместе с непонятным заунывным воем.

Но хуже всего то, что я не ощущал привычной силы, текущей по каналам могучей рекой. В груди еле теплился слабенький огарок огненной стихии. Не дар — жалкий огрызок, которым даже костер не запалить.

— Отрекись от гиблого дара! Прими очищение и покойся с миром! — произнес тот же мужик.

— С хрена ли? — просипел я и зашелся болезненным кашлем. — Проваливай в бездну, урод! Никогда не откажусь от того, что даровали боги!

Какого?.. — расслышав собственный голос, я оторопел. — Где могучий тембр и зычный рык, от звука которого у врагов тряслись ноги? Простыл, что ли? За свои семь десятков ни разу не болел. Бред какой-то.

Я рванулся, превозмогая боль в суставах, но лишь крепче затянул узлы на путах и прибавил себе страданий. Где усиление? Где обсидиановая броня? Ограбили, суки? Пор-рву!

Бешенство, в которое меня привели неутешительные выводы, окончательно стряхнуло мутную пелену с разума. Мозг принялся собирать факты и раскладывать их по полкам.

Из последнего, что помнил, как вместе с архимагом Пересветом готовил ловушку для Высшего демона. Моей задачей было вымотать тварь и привести к узкому перешейку, где светлый обрушился бы на нее всей своей архимаговской мощью.

Но в памяти остался лишь момент, когда рогатая пятиметровая тварь показалась в пробое. Дальше я атаковал и… Все. Не помню. Темнота.

Однако черт с ним, с прошлым. Раз выжил, то непременно разберусь, что там произошло. Гораздо важнее, что какой-то дрищ в балахоне намекал на мою скорую кончину.

Проклятые ремни мешали рассмотреть, где я оказался. Через боль в задеревеневших от холода суставах, все же огляделся.

Какая-то поляна с камнями и светящимися на них знаками, а вокруг моей тушки двенадцать кровожадных рыл.

Сектанты, что ли? Да, какая к демонам разница? Все равно я не позволю себя убить. Интересно, как им удалось подавить дар? Неужели кто-то продал на сторону секрет антимагических ошейников?

Демонова ляжка! — я охренел, когда нырнул в подсознание. — Какого лысого беса магические каналы похожи на сопли деревенского дурачка, наматывающего их на кулак?

Суки, где мое тело? Где дар Великого темного архимага? Где артефакты и защитные покровы, которые я создавал десятилетиями? Да как так-то? Выходит, эти ублюдки сейчас действительно меня прикончат?

Я злобно уставился на твариную рожу, которая с ухмылкой замахнулась кинжалом и вонзила его в мою грудь.

— А-а-а, да чтоб вас сплющило! — закричал, не в силах поверить, что эта мразь меня убивает. — Клянусь, вы сдохнете! Все до единого! Пусть даже мне с того света придется вернуться.

Сука мордатая своим поганым ножичком целилась точно в источник. Неужели не знала, чем это чревато? Я был в таком бешенстве, что плевать хотел, если сам сдохну, но подлых мразей заберу с собой.

Единой волей собрал все имеющиеся силы в область солнечного сплетения, сжав ее до предела. И в тот момент, когда холодное лезвие вонзилось под ребра и проткнула плотный шар, тот взорвался ослепительной вспышкой, уничтожая всех вокруг.

В башке от перенапряжения вспыхнуло адское пламя, сжигающее все барьеры. Я предполагал, что в такой момент душа освобождается от оболочки и устремляется на перерождение.

Как же я ошибался!

Вместо этого мозг закипел от хлынувших в него картинок из жизни какого-то деревенского соплежуя. Мамкин одуван, твою ж демонову ляжку! Отрыжка преисподней. Нахрен мне нужна жизнь этого неудачника?

Однако, кто бы спрашивал? Информация заливалась бурным потоком, сметая ментальную защиту, как пушинку, и накладываясь на мои собственные воспоминания. Ничего примечательного в жизни задохлика не было, кроме последних пары недель, когда у парня пробудился дар.

Да ладно? Маг жизни? Везет же некоторым дуракам!

Мамаша этого идиота подхватила лихорадку, от которой практически умерла. Парень ее вылечил, да так, что она даже помолодела и будто заново родилась.

Да неужели?

Но только странная с ней приключилась лихорадка. Магичка же! А маги ведь не болеют. Следовательно, с этой болезнью что-то было нечисто, — невольно отвлекся на размышления. — Впрочем, какое мне дело? Главное в том, что мамаша испустила дух на руках сына, а у него на этом фоне дар пробудился.

А вот и ложка дегтя! — мысленно присвистнул, когда оказалось, что мать парень спас, а вот девчонку, к которой неровно дышал, угробил.

Та находилась слишком близко в тот момент, когда у Григория, — так звали пацана, — случился выплеск силы. Дар вытянул из девушки все жизненные соки, превратив в сушеную мумию за считанные секунды. Собственно, поэтому парень оказался на священной горе, где местные маги намеревались его прикончить.

Его, в смысле, меня? — шестеренки в голове заскрипели о натуги, потому что разум отказывался признавать очевидное.

Этот Гриша, выходит, сдох, а меня занесло в его тощую тушку. С хрена ли?

Как только об этом подумал, как меня пронзила жуткая боль. Неведомая сила выкручивала мышцы и рвала сухожилия. Кости нещадно трещали и болел каждый сантиметр гребаного тела.

Что за дерьмо?

Я заскрежетал зубами, скрючился в клубок и завыл, не в силах справиться с адской пыткой. Не знаю, сколько это продолжалось, но мозги продолжали кипеть, сплавляясь с чужой личностью.

Меня прошивало молниями горящих магических каналов. Я не понимал, от чего меня так корежило, и ждал только одного, когда же мучения закончатся.

Или нет?

Хуже, если я сдох и угодил в пекло к демонам. В таком случае пытки никогда не прекратятся.

Но хрен им ослиный по всей рогатой морде. Дайте мне только отдышаться, и я найду способ отомстить за все. И в первую очередь накостыляю тому уроду, который запихнул меня в тщедушное тело.

Боль отступала медленно и неохотно, наполняя меня невероятной эйфорией от того, что все, наконец, закончилось. Я распахнул глаза, уставившись в звездное