Послание из космоса - Дэвид Спикер
Я спустился в отсек управления, где находился лучевой аппарат Уэкстона. Стретор склонился над прибором, производя последние регулировки. Пилот стоял у приборной доски, с помощью которой управляли движением корабля.
– Рандор, – сказал я, – думаю, нам разумнее перейти на зигзагообразный курс. Это может помочь уклоняться от их тепловых лучей, хотя Стретору будет труднее пользоваться своим аппаратом.
– Ничего страшного, сэр, – ответил Стретор. – Я справлюсь без особых затруднений. Для нас важнее уйти от них, чем одержать возможную победу.
Рандор сделал несколько манипуляций с органами управления, и я почувствовал, как корабль закачался из стороны в сторону, резко меняя направление. Это действительно помогало нам уклоняться от тепловых лучей, однако противник постоянно освещал нас мощными прожекторами, которыми были оснащены его космические корабли. Поскольку наше точное положение оставалось им известно, они могли начать сближаться с нами, и я понимал: наступит момент, когда мы уже не сможем уклоняться от их лучей. Я подал Стретору знак задействовать луч Уэкстона, пока враги не подошли слишком близко. Хорошо, что я сделал это вовремя: вспышки их наступательного оружия уже подбирались к нам на опасно близкое расстояние. Спустя несколько минут мы с удовлетворением увидели, как один из кораблей противника внезапно начал ярко раскаляться, а затем его корпус начал деформироваться и разрушаться. В окружавшем нас строю образовалась брешь, и Рандор попытался провести через неё наш корабль. К несчастью, он опоздал всего на мгновение: другой корабль друллов ринулся занять место уничтоженного ровно в тот момент, когда мы проходили через освободившееся пространство. Раздался оглушительный грохот, и нас всех швырнуло на пол. Когда мы поднялись на ноги, корабль, с которым мы столкнулись, исчез. Мы прорвались сквозь брешь и оказались в безопасности. Нет, не совсем в безопасности: Стретор обнаружил, что водородная насадка лучевого проектора отломилась. Немедленно починить её было невозможно, поскольку на корабле больше не осталось этого вещества. Поэтому мы продолжили мчаться вперёд с максимально возможной для нашего корабля скоростью. Некоторое время друллы преследовали нас по пятам, непрерывно посылая вслед нам тепловые лучи. Но каждый раз они промахивались, и постепенно мы оторвались от врагов, оставив их далеко позади.
Я сверился с космической картой и обнаружил, что объект нашего преследования находится всего в 45 000 ленторов от нас, так что мы смогли сбавить бешеную скорость и осмотреть повреждения, которые могли получить во время боя с друллами. К своему облегчению, я обнаружил, что, за исключением водородного излучателя, ничего не сломано и не повреждено. Поскольку я рассчитывал получить запас водорода с преследуемого нами корабля, когда мы его догоним, эта неисправность меня не слишком тревожила. Теперь нам оставалось преодолеть всего 32 000 ленторов, чтобы догнать его, поэтому Рандор снова сбросил скорость.
Я попытался связаться с кораблём, шедшим впереди, но ответа не получил. На мгновение мне пришла в голову страшная мысль: а что, если весь экипаж погиб? Но тут я вспомнил, что в случае подобной катастрофы корабль продолжал бы двигаться по заданному курсу благодаря автоматическому управлению. К тому же на всех этих больших кораблях пилотская кабина была надёжно заперта, так что ни один из пассажиров не мог вмешаться в работу автоматических систем. И всё же корабль явно отклонялся от обычного курса, причём это отклонение постоянно увеличивалось с такой равномерностью, что невольно казалось результатом чьего-то разумного вмешательства. Тем временем мы подошли к космическому кораблю настолько близко, что оставалось всего несколько мгновений до того, как мы поравняемся с ним. Мы находились примерно в ста тридцати семи лентoрах позади, когда Рандор с озадаченным видом повернулся ко мне.
– Сэр, наш корабль неправильно реагирует на управление.
– Вы уверены? – спросил я.
– Да. Такое ощущение, будто кто-то искусственно снизил мощность магнитного луча. Осмелюсь предложить: нам следует немедленно попытаться связаться с Астраксом и вызвать аварийное судно, ибо с каждой секундой удерживать корабль на курсе становится всё труднее.
Я прошёл в звукоизолированную космофонную кабину, снял аппарат с лежавшего на столе держателя и нажал небольшой рычажок. Ответа не последовало. Индикаторная лампочка, загоравшаяся, когда космофон был готов к работе, не светилась. Я самым тщательным образом осмотрел аппарат и наконец пришёл к выводу, что дело не только в ослаблении магнитных лучей: кто-то каким-то образом нарушил и передачу электрических импульсов питания, поступавших к нам с Астракса.
Я вернулся в отсек управления.
– Рандор, похоже, вы правы. Космофон не работает, хотя сам аппарат совершенно исправен. Похоже, с Астракса вообще не поступает никакого питания. Каков наш курс?
– Мы движемся параллельно идущему впереди кораблю, хотя и с большей скоростью, и я ничего не могу сделать, чтобы изменить направление. Нет сомнений, что нашим кораблём управляет какая-то сила, не подвластная нам. И теперь, вдобавок к отказу магнитных лучей, нас перестали достигать энергоимпульсы, и мы полностью отрезаны от нашей планеты.
Не могу сказать, что ближайшее будущее выглядело особенно привлекательно.
– В таком случае мы ничего не можем с этим поделать, а потому нам лучше отдохнуть. Тогда мы будем в лучшей форме, что бы ни случилось дальше.
Прежде чем лечь, я подошёл к космической карте, чтобы определить положение идущего впереди корабля. Я был весьма поражён, обнаружив, что до него осталось всего 17 ленторов, хотя проверка относительного движения обоих судов подтвердила утверждение Рандора о том, что они идут параллельными курсами. Затем я опустился на ложе и заснул. Сколько я проспал – понятия не имею, но, судя по расстоянию, пройденному за это время, сон должен был продолжаться довольно долго.
И тут громкий, нетерпеливый звонок космофона потревожил мой сон. Индикаторная лампочка то и дело вспыхивала и гасла, показывая, что на другом конце линии кто-то пытается связаться с нами. Первой моей мыслью было, что подача энергетических импульсов возобновилась и звонок поступил либо с Астракса, либо с корабля, находившегося впереди.
– Это Прикстон Лестекс, ответственный за инспекцию флайера № X65U39. С кем я говорю?
Голос, ответивший мне, пробудил во мне ярчайшую смесь страха и ненависти к его обладателю. Уже по первым двум словам я понял, что эти жёсткие, металлические интонации не свойственны обитателю моей планеты. Последующие фразы подтвердили мою догадку.
– Чтобы в дальнейшем избежать недоразумений, – начал голос, – позвольте сразу сообщить вам, что и ваш космический корабль, и тот, который вы преследуете, теперь находятся под