Доктор Смерть - Филип Киндред Дик

И, судя по всему, оказался прав.

– Я приехал в Америку, – сказал мистер Три, – пытаясь скрыться от агентов коммунистов, стремившихся убить меня. Но и здесь они не отвязались от меня… как и нацисты, конечно. Те тоже преследовали меня.

– Понимаю, – отозвался Стокстилл, записывая.

– Они все еще не унялись, но у них ничего не выйдет, – хрипло заявил мистер Три, прикуривая новую сигарету. – Потому что со мною Бог. Он видит мои нужды и часто говорит со мною. Он дарует мне мудрость, которая помогает мне скрываться от преследователей. Я сейчас занят в Ливерморе новым проектом, и его результат будет совсем не таким, которого ожидают наши враги.

Наши враги, подумал Стокстилл. Кто же наши враги… не вы ли, мистер Три? Не вы ли – тот самый человек, который сидит сейчас передо мною и повествует о своих параноидальных иллюзиях? Как вообще вам удалось забраться на нынешний высокий пост? Кто виноват в том, что вы получили власть над чужими жизнями – и сохранили за собой эту власть даже после фиаско 1972 года? Вы – и они – вот наши настоящие враги.

Все наши опасения на ваш счет подтвердились: вы ненормальный, это доказывает ваше присутствие здесь. А так ли это? Стокстилл подумал: «Нет, не так, и, возможно, мне следует снять с себя ответственность; возможно, с моей стороны неэтично пытаться иметь с вами дело. Учитывая мое отношение… Я не могу занять по отношению к вам отстраненную, незаинтересованную позицию; я не могу быть по-настоящему ученым, и, следовательно, мой анализ, мой диагноз вполне могут оказаться ошибочными».

– Почему вы на меня так смотрите? – говорил между тем мистер Три.

– Прошу прощения?.. – откликнулся Стокстилл.

– Вам отвратительна моя уродливость? – сказал мистер Три.

– Нет-нет, – ответил Стокстилл. – Дело не в этом.

– Значит, мои мысли? Вы прочли их, сочли отвратительными и решили, что лучше бы вам не консультировать меня? – Мистер Три поднялся и резко шагнул к двери. – Всего наилучшего.

– Подождите. – Стокстилл двинулся следом. – Давайте хотя бы завершим биографический обзор; мы ведь только начали.

Немного посмотрев на него, мистер Три сказал:

– В Бонни Келлер я уверен. Я знаю ее политические взгляды… она не принадлежит к международному коммунистическому заговору с целью убить меня при первой возможности. – Он снова сел, на этот раз более собранно. Вернее, его поза говорила психиатру о настороженности; он теперь не позволит себе ни на мгновение расслабиться в присутствии Стокстилла. Он не раскроет ничего добровольно. «Он сохранит свою недоверчивость и, пожалуй, будет прав», – думал Стокстилл.

Паркуя автомобиль, Джим Фергессон, хозяин «Современных телевизоров», заметил, что один из его продавцов, Стюарт Маккончи, не подметает тротуар перед магазином, а стоит, опершись на метлу, и то ли дремлет, то ли мечтает. Проследив взгляд Маккончи, он выяснил, что продавец не любуется какой-нибудь проходящей мимо девушкой, не восхищается необычным автомобилем – Стю любил девушек и автомобили, и это было нормально, – а уставился на вход в расположенный через дорогу офис психоаналитика. Вот это было ненормально. И вообще, какое Маккончи дело до него и его пациентов?

– Послушай, – окликнул его Фергессон, торопливо шагая к дверям магазина. – Ты это брось! Вдруг ты и сам когда-нибудь заболеешь – и каково тебе будет, если какой-нибудь нахал примется разглядывать тебя, когда ты обращаешься за помощью?

– Да нет, – отозвался Стюарт, повернув голову. – Я случайно увидел, как туда вошел какой-то важный тип, но не могу вспомнить, как же его зовут.

– Только невротики разглядывают других невротиков, – сказал Фергессон и прошел в магазин. Там он открыл кассу и принялся наполнять ее мелочью и бумажками на предстоящий день.

Ладно, подумал Фергессон, погоди, увидишь, кого я взял на работу в ремонтную мастерскую. Там и впрямь будет на что посмотреть.

– Послушай, Маккончи, – сказал Фергессон, – ты ведь знаешь юношу без рук и ног, который приезжает сюда на коляске? Фокомелус[2] с этакими ластами вместо конечностей из-за того, что его мать в начале 60-х принимала то нашумевшее средство?[3] Он вечно болтается здесь, потому что хочет стать мастером по ремонту телевизоров.

Стюарт застыл с метлой в руке.

– Вы наняли его?

– Да, вчера, когда ты был на выездной торговле.

Немного подумав, Маккончи сказал:

– Это повредит бизнесу.

– Почему? Никто его не увидит; он будет внизу, в мастерской. Как бы там ни было, таким людям нужно давать работу: они не виноваты в том, что не имеют рук или ног, в этом виноваты немцы.

Стюарт Маккончи снова помолчал и сказал:

– Сначала вы наняли меня, негра, теперь фока. Должен вам сказать, Фергессон, что вы пытаетесь исправить мир.

Фергессон почувствовал прилив гнева.

– Я не только пытаюсь, но и делаю, а не мечтаю впустую наподобие тебя, – говорил он, направляясь, чтобы открыть сейф. – Его зовут Хоппи. Он должен прийти сегодня утром. А тебе стоит посмотреть, как он двигает разные предметы своими электронными руками. Это просто чудо современной науки.

– Я видел, – сказал Стюарт.

– И это тебе не понравилось.

Стюарт сделал сложный жест рукой.

– Это… неестественно.

Фергессон недовольно взглянул на него.

– Послушай, не вздумай хоть как-то насмехаться над мальчишкой. Если я поймаю тебя, или кого-то еще из продавцов, или вообще любого из моих работников…

– Понятно, – пробормотал Стюарт.

– Тебе скучно, – сказал Фергессон, – а скука – это плохо, потому что она означает, что тебе не приходится напрягаться в полной мере; ты расслаблен и тратишь мое время впустую. Если бы ты усердно работал, у тебя не было бы времени стоять, опираясь на метлу, и посмеиваться над несчастными больными, идущими к врачу. Я запрещаю тебе впредь стоять на улице; если поймаю тебя за этим – уволю.

– О Христос, как же мне приходить на работу, уходить домой и обедать? Да просто как в магазин-то войти? Через стену?

– Можешь приходить и уходить, – решил Фергессон, – но не слоняйся перед дверью.

Стюарт Маккончи уныло посмотрел ему в спину и заявил в попытке вялого протеста:

– Ну, это вообще!

Фергессон принялся включать телевизоры и расставлять таблички, не обращая ни малейшего внимания на демарш своего продавца.