Посадка в лужу (СИ) - Мамбурин Харитон Байконурович
Изображать из себя опоссума, несущего детишек, пришлось долго — несколько километров по колено в воде, периодически морщась от уколов шипов, находящих участок голой кожи через цепные обмотки на ногах. Скорби моим делам добавляло и скользкое дно этого заросшего ручья, как и необходимость почти постоянно держать свои глаза закрытыми. Искажения и рябь от центра Дикой Магии сильно раздражала глаза.
Услышав легкое звяканье цепи, я метнулся хищным коршуном к точке в пространстве, радостно хватая кристалл. Ух какой, колоссальный, аж 183-го уровня. Был бы на 18 уровней больше, мог бы меня превратить в что-то непотребное, но таких в мире почти нет. Очень хороший прибыток на будущее — если подниму уровень, то кристаллы мне понадобятся, чтобы не вариться годами в Купели!
— Всё, слезайте. Помехи кончились, такси остановилось, — обрадовал я несомое общество перспективой близкого знакомства с влагой, слизью и ядовитыми растениями.
Общество встретило эту идею совершенно без восторга. Особенно Митсуруги — узнав, что я нашел и приватизировал кристалл, она зашипела самым ядовитым образом:
— Джаргак, я была куда лучшего мнения о твоих умственных способностях! Куда лучшего! Додуматься настолько облегчить путь нашим потенциальным преследователям — нужно иметь талант!
— Подобное происходит постоянно, — отбрехивался я, выдергивая из икр ног обломанные шипы, — Когда кто-то норовит зажать информацию. Нас преследуют, госпожа архимаг? Почему я не проинструктирован?
Японка тихо-тихо скрипнула зубами и долбанула сплетенным заклинанием перед нашим отрядом. Ручей тут же промерз по курсу нашего путешествия до дна, губя к чертовой бабушке всю флору и фауну очередного биоценоза. Эстебан глухо заворчал, а я уставился на Митсуруги, крутя в пальцах особо длинный шип, только что вытащенный из собственной плоти. Она что — раньше не могла всё проморозить?
— Ты мог спросить меня — брать кристалл или нет, — бросила она, гордо проходя мимо и явно не собираясь ждать, пока я закончу с колючками.
— С какой стати, госпожа Митсуруги? — голос Ежа раздался очень кстати, я уже собирался зарычать, — Насколько я понимаю, вы наняли большинство из нас для выполнения конкретного задания. Такой договор не делает никого из здесь присутствующих вашим слугой. А раз вы никого не проинструктировали о возможных преследователях…
Ай предпочла не отвечать. Еще бы она, конечно, предпочла удержаться на ногах, но это, в отличие от молчания, у нее не вышло — ноги миниатюрной японки взлетели выше головы на ее втором шаге по льду, тело совершило кульбит, изгибаясь в воздухе, и, вместо гордого удаления от нас изящной походкой, Митсуруги приземлилась на застывший ручей в позе вспугнутой кошки.
— Ух, — оценила перфоманс Лала, — Я так тоже умею!
Жаль, но обстановку не разрядило. Впрочем, всем было плевать — пройдя по туннелю еще около двух километров, архимаг и геомант ушли в хвост группы, дабы оставить потенциальным преследователям побольше сюрпризов. Слушая их тихую перебранку и ощущая вибрации льда и скал под ногами, я понял, что они не стали мелочиться, перекрыв несколько раз проход за нами наглухо. О том, как мы будем возвращаться в случае, если Гиндос где-то потеряется, никто не думал. Зов к Матери штука надежная, а уж такие мелочи как пища, вода и время уже никого не волнуют.
— Вот, господа! — гостеприимным жестом обвел представшую перед нами картину Эстебан Гиндос, — Перед вами наш первый раскол! Впрочем, среди крайне немногочисленной ученой братии бессмертных мы предпочитаем называть подобные провалы «шахтами»! Мы идем вниз, господа!
Спуск представлял из себя эпичный процесс — вся компания медленно планировала вниз несколько километров, пребывая в состоянии повышенной боевой готовности. «Шахта» оказалась населена живностью куда плотнее, чем горизонтальные поверхности. Больше всего тут было липпторов — мохоядные крокодилы пировали на изобильно растущем на скалах триаллисе, возбужденно реагируя на треплющуюся Лалу. Последнюю очень веселило, что ящеры прыгают к ней, совершенно не раздумывая о том, как будут приземляться.
Вскоре веселье кончилось — наша медленно опускающаяся группа встретилась с ордой существ, похожих на летучих мышей, которые решили проверить, кто роняет им на голову крокодилов.
Сами тварюшки, названные Системой «критта», были совершенно безобидны на вид — просто крупные летучие мыши, размером с предплечье взрослого человека и размахом крыльев под метр. От привычных нам млекопитающих они отличались лишь кожным покровом, явно одолженным ими у каких-то некрупных ящериц, да вытянутыми клыками в верхней челюсти. Всеми четырьмя. Нашу бравую команду смутило то, что в поднимающемся снизу сером мареве не было видно ничего, кроме тысяч этих самых критта, а воевать вниз почти никто из нас не умел.
…но быстро загорелся желанием научиться — предостерегающий крик нашего геоманта «критты крайне ядовиты!» простимулировал всех и каждого на жажду деятельности.
Лала Всёпропало моментально взяла самоотвод, взмыв вверх на максимальной скорости, сопровождая подъем тревожными воплями и сбрасыванием пары небольших объектов, оказавшихся аналогами светошумовых гранат. По ушам и глазам эта дрянь ударила мощно, заставив наших магов зайтись в крике и утратить ориентацию в пространстве. Отловив цепями всех и каждого, кроме благополучно улепетывающей вверх трикстера, я с матюгами начал подъем ушибленных дружественным огнем. Криттам, в отличие от нас, досталось куда сильнее, проблема была в том, что только верхнему их слою — звук и свет быстро завязли в живой броне тысяч существ, тут же удвоившим свои усилия по подъему.
— Джаргак, отпусти, мне нужно сосредоточиться! — крикнул Умный Еж, и я тут же выпустил его из цепных объятий, оставив висеть чуть выше меня.
Движение вверх, впрочем, не продолжил. Мыши взлетали куда быстрее меня, поэтому я решил поступить иначе — достал из инвентаря одну из наиболее длинных цепей, сбросил ее вниз на самый край чувствительности моего умения «Повелителя Цепей» и начал раскручивать, превращая в огромный диск свистящей стали.
Через секунду в крутящуюся цепь врезался рой криттов, а я заскрипел зубами, прилагая все силы, чтобы сохранить темп движения импровизированной мясорубки. Кровь, внутренности, обрывки шкуры — все полетело в разные стороны, как из незакрытого миксера.
Этого было мало. Рой и сам провал были куда больше, чем могла покрыть одна вращающаяся цепь, но меня на что-то другое уже не хватало — секунд десять сутолоки и хаоса я остальным выиграл.
Вполне хватило.
Сначала Ёж сделал мощный выдох, извергая из себя клубы едва светящегося зеленоватого пара — они первым делом накрыли меня. В глазах и легких появилась нешуточная резь, я хрипло выругался и взлетел выше, утаскивая за собой вертящуюся цепь. Не успевая оттереть глаза и прокашляться, получил сверху еще одним, практически аналогичным по вредоносности выдохом — правда в этот раз была морозная свежесть, сотворенная Митсуруги. Ругаясь и поминая всех последними словами, я убрал боевой «вентилятор» в инвентарь и применил сто первый прием карате, продемонстрированный ранее Всёпропалой — взял вертикально вверх на своей максимальной скорости. Ушибиться головой о праздно летающего Бенедикта стало почти удовольствием.
Ситуацию маги выправили кардинально, оба облака оказали фатальное воздействие на криттов, так что в итоге пострадал почти один я. Почти — потому что Митсуруги подлетела к виновато улыбающейся Лале, и не терпящим возражений тоном предупредила ее, что еще один фокус такого рода, и она «отзовёт Переяславу от Джаргака». Козырь явно была в курсе моих сексуальных проблем, поэтому намек восприняла максимально серьезно.
Не пойму этих женщин. Ну да, я здоровый и с хвостом, но что их так пугает? Морда страшная? Да не особо, вполне человеческая. Что им еще надо-то? Я вон до сих пор о кентаврице думаю.
Спустившись до самого дна провала, мы прошли по пробитому и впоследствии заваленному Эстебаном проходу несколько километров, оказавшись в другой сети пещер. После небольшой предварительной проверки Митсуруги скомандовала привал и группа, за исключением такого бесполезного меня, приступила к обсуждению, как бы им провести боевое слаживание. Беседа почти сразу оказалась прервана гомерически смеющимся испанцем.